Нормальные мужики на дороге не валяются. А вот нормальные демоны — очень даже! История двух девушек, повстречавших принца преисподней, который больше всего на свете хочет не власти над миром и прочих глупостей, а спасти младшего брата.
Горы… Место, где земля вышла из себя, пытаясь преодолеть навязанную ей мирозданием форму. Горы, вздымающие свои хребты к самым облакам и даже выше них, царапающие небосвод острыми, как гребень на спине дракона, вершинами. По ночам полная луна перекатывается по их склонам, замирая над пропастями, покачиваясь на краях обрывов, заливая все вокруг золотисто-зеленым сиянием. А днем крошечное и ослепительно-яркое солнце прорезает в их отвесных стенах линии тоньше человеческого волоса. Ни зверя, ни птицы здесь нет, лишь облака проплывают над ними, огибая вершины. Это горы! Горы — огромные, непреступные, вызывающие щемящее ощущение своей ничтожности перед величием Бога, положившего ладонь на землю и сжавшего пальцы… Горы.
Девушка пела о горах. Невысокая и черноволосая, как все жители Равнинных земель, она была миловидной, обаятельной. На округлом личике выделялись крупные насыщенно-синие глаза с пушистыми ресницами и курносый носик. Одета девушка была в белую блузку и простой синий сарафан с широким поясом, шею кокетливо прикрывала косынка. Прохаживаясь между простых, грубо сбитых столов придорожной харчевни, девушка пела, подыгрывая себе на старенькой лютне.
Девушка пела не очень умело, но старательно. И все же простая песня про горы вряд ли могла бы дать ей хоть какой-то заработок этим вечером. Поэтому менестрелька, обрисовав жителям плоской, как блин, равнины невероятную красоту далеких краев, принялась распевать о темных пещерах, уходящих к самому центру земли, — о дырах, просверленных взглядом разгневанного демона, заточенного в самой ее сердцевине. В тех пещерах живет чудесный народец — гномы. Целыми днями они только и делают, что добывают руду и куют прекрасное оружие. Гномы почти не выходят на поверхность, но им и не нужно солнце: в их подземельях хранятся несметные сокровища, которые сияют ярче солнца, опаляя лица гномов так же сильно, как огонь в горнилах кузней. А иногда разные гномьи кланы сходятся под сводами огромных пещер — нет, не для того чтобы проложить новые границы между подземными владениями, а чтобы потешиться. Но бьются всерьез, не жалея ни себя, ни своего великолепного оружия, и от этих битв вздрагивает земля…
Заметив, что слушатели заскучали, девушка взяла другой ритм на лютне и запела о хитром и отважном Роске Рыжем, пробравшимся в гномьи подземелья, чтобы выкрасть сокровища, и попутно не упустившим возможность поразвлечься с гостеприимными гномихами. Слушатели, большинство которых не выбиралось дальше околицы своей деревни, но порой изменяло своим женушкам, одобрительно улыбались и притопывали ногами в такт песни. Девушка тоже улыбалась — песня была беспроигрышная, нравилась всем, и ее берет, забранный за пояс так, чтобы в него можно было кидать монеты, после нее обычно заметно тяжелел. А если не только петь, но и покачивать бедрами…
Девушка неторопливо прогуливалась между столами, одаривая улыбкой посетителей харчевни во время недлинных проигрышей. Пальцы знали свое дело, слова песни она помнила так хорошо, что могла бы повторить их и посреди ночи, причем будить ее для этого было бы совсем не обязательно. Поэтому, старательно выводя голосом красивый пассаж, девушка размышляла о том, хватит ли набранной мелочи на ужин и комнату на эту ночь или придется еще поработать. Впрочем, ужин можно стребовать и с харчевника — ведь у него сегодня прибыль будет больше, чем в обычный вечер. Надо только быть понастойчивее. А комнату…
В этот момент песня кончилась — пришлось эффектно взмахнуть грифом и тряхнуть челкой. Раздались аплодисменты, кто-то заулюлюкал, требуя продолжения, в берет просочилось несколько медных монеток. Менестрелька решила, что на сегодня достаточно, и поклонилась, намереваясь на этом окончить свое выступление. Но не тут-то было.
Разгуливая по харчевне, девушка давно заметила нескольких мужчин, судя по одежде, заезжих и при деньгах. Заметила она и то, что они ее подманивали, особенно один из них — грузный, лет сорока, с густой черной бородой: то достанет и покрутит в пальцах монетку, да не медяк, а серебряник, то похлопает в свои огромные ладошки так, что воздух вокруг сотрясается. Не менестрелями так хлопают — девок харчевных так подзывают, чтобы те пива принесли. Или еще как уважили гостя.
Девушка знала, что близко к этой компании подходить нельзя. Но не хотелось и упустить возможность подцепить беретом заветную монетку — дела-то шли неважно. Ну, вот и оказалась она слишком, слишком близко.
— А ну-ка, дай! — молодчик в ладно сшитом камзоле, сидевший по правую руку от бородатого, вскочил и сноровисто выхватил из рук девушки лютню. — Теперь я сыграю. А ты, красавица, попляши!
Парень с размаху ударил по струнам, одну под общий хохот порвал сразу, остальные взвизгнули, но выдержали.
— Попляши, попляши! — захлопал в ладоши доброй шутке бородач. — Ну, давай, не стесняйся!
