На страницах запечатлены многие события, связанные со мной, Шоном, Брендоном, школой, с нашей командой… Это потаенные страхи, сложность выбора, просто приятные и счастливые моменты. Все переживания Евы связаны с проблемами других людей и желанием помочь им, о ней самой – ни слова. Она была уверена в том, что ее жизнь состоит из ярких разноцветных лоскутков, на которых нет ни одного грязного пятнышка, а другим, тем, у кого судьба складывалась по-другому, или же ей так казалось, сочувствовала и делала все, чтобы помочь. И я даже не могу представить себе, каково это.
Последняя неделя…
Ничего. И снова ничего. Хотя…
«Девятнадцатое октября.
Сегодня Шон рассказал мне то, о чем я предпочла бы не знать… Эта история действительно ужасна. Я молчала, потому что не находила слов, но, кажется, братик понял меня неправильно. Я никогда бы не подумала, что тем вечером произошло нечто подобное… Даже в глазах потемнело: мне казалось, что я упаду в обморок. Но теперь я знаю, что заставило брата бросить наркотики и свою компанию, знаю, отчего он был сам не свой в ту ночь. Я даже делала запись в тот день, пятого ноября. Очень сильно беспокоилась за него и не могла понять, в чем же причина… Теперь понимаю. В ту ночь…»
На этих словах страница заканчивается, я тут же ее переворачиваю.
«Лиз побила рекорд по числу пируэтов и сделала очень сложную поддержку, а Мия научилась делать сальто. Победа нам обеспечена!»
Что?!
Я перелистываю назад, тру страницу – наверное, я нечаянно одну пропустила. Безрезультатно.
Значит…
Я всматриваюсь в корешок тетради.
Значит, следующая страница вырвана. Но, кажется, я знаю, о чем там было написано.
– Лиз, что бы ты сделала, если бы кто-то из твоих близких признался тебе в том, что он… убил человека?
Этот вопрос Ева задала мне на последней нашей совместной тренировке двадцатого октября.
Взгляд у нее был задумчивый и немного печальный. Я тогда не придала значения ее словам – подруга любила поразмышлять над философскими темами. Иногда я не задумывалась над ними всерьез и говорила первое, что придет в голову, но в тот момент я представила себя в подобной ситуации и содрогнулась.
– Не спрашивай у меня такое. Это слишком сложно, – медленно ответила я. – Зависит от ситуации и… что ты вообще имеешь в виду? Рассказала ли бы об этом полиции? Нет. А вот насчет всего остального не уверена.
Убил человека… Убил… Убил!
В голове складывается целостная картинка.
Девятнадцатого октября Ева узнала об убийстве, которое произошло год назад. И о том, кто его совершил. Через два дня ее находят мертвой. В стакан девушке подсыпали цианистый калий. А теперь вопрос, над которым мы ломали голову очень долгое время: кто это сделал? Тот, кому нужно было устранить ненужного свидетеля. Тот, кто уже когда-то лишил жизни невинного человека.
…Шон Уайт.
Он сказал, что проверил алиби каждого из ребят. Но делать это даже не было надобности: он ведь точно знал, что никто из них не является убийцей. И после встречи с Киром он не выходил из дома до девяти часов.
Он догадался, что я знаю: никакого самоубийства не было, и сделал вид, что понял это первым. Код от сейфа Хлои он знал и смог взять игру, сделать надписи и отдать мне. Для чего? Чтобы сбить всех с толку. А затем написал записку, предвидя мои следующие шаги. Зная, что я не стану рисковать чужими жизнями и сумею убедить всех в том, что я ошиблась. Но сама не остановлюсь… Трудно же приходится преступникам. Нужно заметать следы снова и снова. Последний несчастный случай: бедняжка, совсем недавно потерявшая подругу, оказалась не в то время не в том месте… и кровавая цепочка была бы завершена.
Все сходится. Каждая деталь, каждая незначительная мелочь…
Но я не верю. Это безумие. Да, больная фантазия способна на многое. Мне стыдно за свои мысли, ведь Шон по-настоящему любил Еву и, хоть он высокомерный, жестокий и просто невыносимый… он не способен на такое. «Здесь не должно быть чувств. Только логика и трезвый ум», – вспоминаю я слова Макса. Хорошо. Чтобы подтвердить недопустимость подобных мыслей, я должна съездить в тот клуб, про который говорил Шон. Он был там до полуночи. Нужно всего лишь в этом убедиться.
Я уже за рулем машины, резко жму на газ.
И плевать, если я снова окажусь в тупике. Только молюсь, чтобы внезапно возникшая в голове теория не подтвердилась. Остальное сейчас неважно.
Этот клуб совсем не похож на тот, в котором я приводила в чувства Брендона. Там было более… спокойно, что ли, если подобное место вообще можно назвать спокойным. Здесь, кажется, собрались самые безбашенные люди города, и их энергетика плохо воздействует на мою психику. За вход я отдала практически все деньги, которые были у меня в кошельке, и это совсем не малая сумма, и только теперь я задумываюсь о том, как, собственно, собираюсь узнавать, был ли здесь Шон двадцать первого числа. Сомневаюсь, что в этом месте есть списки посетителей…
Я подхожу к человеку, который с большей вероятностью может ответить на мой вопрос, – бармену.
– Привет, – произношу я низким голосом. – Налей воды без газа.
