– Сведения о русской подводной лодке в лодочном канале, о встречах с НЛО, втором пришествии, о нескольких бешеных волках в районе больничного парка, а еще ежевечерние звонки женщины, предлагавшей всем, кто заинтересуется, бесплатный секс.
– Я уже рассказывал тебе?
– Тридцать один год назад. Ты тогда жаловался на нелепые звонки всякий раз, когда тебя расстраивал ход дела.
– Значит, тебе приходилось выслушивать это часто.
– Не меньше тысячи раз.
– Хм-м.
– Я уверена: Скай прекрасно понимает, что будет много звонков, в том числе и от не вполне адекватных людей, – продолжала Кэролайн. – Но ведь возможно, что кто-то сообщит и полезную информацию. Кроме того, предложив награду, я чувствую, что вношу хоть какую-то свою лепту в поимку Орена Старкса, а не просто сижу и ничего не делаю.
Додж пробормотал что-то неразборчивое.
Кэролайн вопросительно взглянула на него:
– Что?
– Ничего.
– Ты сказал что-то про деньги. Но я не расслышала, что именно.
– Я сказал, что тебе вряд ли перестанет хватать на карманные расходы.
– Фраза звучала длиннее.
– Я удалил бранные слова.
– Что заставило тебя их использовать?
– А ты бы хотела, чтобы я повторил их вслух?
– Я бы хотела, чтобы ты ответил, что заставило тебя использовать бранные слова, когда речь зашла о моих деньгах.
Додж отлично помнил этот тон. Кэролайн не собиралась давать ему перевести разговор на другую тему. Что ж, он не возражает. Мысли о финансовом положении Кэролайн выводили его из себя. Ладно, если она так хочет, он готов выпустить пар.
– Ты ведь не знаешь, что такое испытывать финансовые трудности, правда? Самой никогда не приходилось? – Отметив про себя сердитое выражение ее лица, Додж ехидно спросил: – Или приходилось?
– Мне повезло в этом плане, – ответила Кэролайн.
– Еще бы! Повезло достаточно, чтобы выйти замуж за богатого и успешного босса.
Додж чувствовал, что завелся и перегнул палку, но было уже поздно.
– И ты осмелишься критиковать меня за то, что я вышла за Джима замуж? – холодно спросила Кэролайн.
– Я не делал ничего подобного.
– Напрямую нет, но твои слова подразумевали это.
– Ты слышишь намеки там, где их нет, потому что вопрос твоего замужества является для тебя болезненным.
– У меня вовсе нет причин считать его болезненным.
– Нет?
– Нет! У меня был отличный брак, который продлился двадцать шесть лет. Мы были счастливы вместе до самой смерти Джима.
– Мои поздравления.
От Кэролайн не укрылся сарказм Доджа.
– А ты бы хотел, чтобы я была несчастлива? – напрямую спросила она.
– Я бы хотел, чтобы ты была счастлива со мной! – с горячностью произнес Додж.
– И кто же виноват в том, что этого не случилось?
Додж громко выругался в ответ. Несколько минут они сидели молча, затем Додж спросил:
– Как умер Мелоун?
Кэролайн не отвечала так долго, что Додж уже решил, что она не ответит.
– У него был инсульт, – произнесла она наконец. – Удар хватил Джима прямо за столом в офисе. Он два дня пролежал в коме и умер, так и не придя в сознание, что, пожалуй, было для него даже хорошо. Невропатолог сказал мне, что мозг был поражен почти полностью.
Между ними снова повисла оглушительная тишина, которую на этот раз прервал Додж.
– Так ты любила его?
– Да, Додж, любила. Больше всего за то, что Джим любил меня и Берри. Ей был почти год, когда Джим сделал мне предложение. Он был убежденным холостяком сорок лет, но не возражал против жены с ребенком.
– Он хотел тебя. А к тебе прилагался ребенок. – Додж красноречиво пожал плечами.
– Джим не рассматривал Берри как обузу, требующую от него жертвы, необходимой, чтобы жениться на мне. Он принял Берри без слов и объяснений. И любил ее и опекал как родную дочь. Это было очень хорошо, потому что общих детей у нас не было.
– Почему же?
– Без всякой причины. Просто так. Не случилось. Я ни разу не забеременела. И мы не позволили этому стать проблемой. Мы оба уделяли слишком много времени расширению бизнеса. Много и тяжело работали. И нам вполне хватало дочери, которая у нас была.
То ли от недостатка никотина, то ли от этого разговора о том, как чужой мужчина любил и опекал его дочь, у Доджа вдруг заныло в груди. Но он не мог перестать задавать вопросы, мучившие его больше тридцати лет:
– Каким ребенком была Берри? У нее было счастливое детство?
– Да! В этом можешь не сомневаться, – Кэролайн с улыбкой посмотрела на Доджа. – Она была очень живой девочкой. Умной. Развитой не по годам. Спортивной. Амбициозной. Иногда своенравной, но не дерзкой.
– Упрямой, как ты.
– Хитрой, как ты.
– У нее был твой темперамент рыжей бестии?
– У меня никогда не было темперамента рыжей бестии.
Додж рассмеялся на ее поспешный ответ, и через несколько секунд Кэролайн присоединилась к нему.
Лицо Доджа сделалось вдруг серьезным.
– Ты когда-нибудь говорила ей?
– О чем?
– Я должен произнести это вслух?
Кэролайн отвернулась и стала смотреть в окно, нервно сцепляя и расцепляя пальцы. Додж отлично помнил этот жест. Кэролайн делала так всякий раз, когда пыталась привести в порядок мысли. Особенно такие, которые не на шутку ее расстраивали.
