Когда с эффом произошел первый приступ и весь дом сотрясался от его бессвязных воплей, Марк был единственным, кто находился при этом – остальные отсутствовали, улаживая мелкие вопросы, связанные с возвращением отряда в Валлану – и это было хорошо. Никто не должен был знать о муках эфирца. Да, в тот раз Марк был один… нет, ведь была ещё и Таши, но Таши уж точно никому ничего не сказала бы! Марк рассчитывал, что болезнь Касселя не затянется и ему удастся избежать ненужных объяснений со своими людьми – врать и изворачиваться перед "своими" Марк в любом случае не собирался – слишком чреваты были последствия лжи закаленным и жестоким бойцам его "гвардии", не потерпевшим бы лжи от своего командира. Но всё пошло не так как он желал. Шли дни а в состоянии Касселя не наблюдалось никаких улучшений, хуже – приступы, до безобразия походившие на агонию, повторялись всё чаще истощая и без того ослабленные организм. А теперь в тайны сумрачного сознания оказался посвящённым ещё и Маддис – последний человек которому стоило бы об этом знать!
– Любопытно… – ведьмак отвел утративший выражение взгляд от скорбного ложа Касселя и, вновь ухватив себя за бородку, принялся о чем-то напряженно размышлять. – Саими, Авиана, Нитао – это ведь, кажется, эфирские имена? – после непродолжительного молчания спросил он. – Женские имена, если я не ошибаюсь…
– Тебя это никоим образом не касается, Маддис. Совершено не касается! – сурово одернул ваятеля Марк. – Эти слова, имена – если тебе угодно – они лишь для него самого, для него и тех теней, что танцуют на полях отгремевших войн…
Дверь с шумом распахнулась и в комнату вбежала девушка в длинном, свободном платье цвета луговой травы, не перехваченном в талии. На вид ей было лет девятнадцать-двадцать – совсем ещё девчушка! – с лицом отмеченным красой свежести первой весны, только глаза – огромные, ярко-зеленые, бездонные… в них не было радости детства, не было цветения юности. Это были глаза старика, слишком много повидавшего и испытавшего, слишком многое потерявшего и утратившего, старика – пережившего всех кого он любил и мечтающего только о забвенье.
Марк, решив что девушка прибежала сюда расслышав крики эффа, выступил вперед попытавшись остановить её:
– Таши, всё в порядке, с ним всё нормально это просто бред, он скоро…
Девушка, даже не пытаясь сделать вид, что услышала слова грозного ваятеля, стремительно прошла мимо него и опустилась на колени возле кровати, на которой лежал съежившийся в подрагивающий комочек плоти, – Кассель. Её тонкие ладони сжали холодные пальцы эффа, голова склонилась к горящему в лихорадке лицу…
Маддис отвернулся. Он не был ханжой, не был расистом и уж подавно ему было глубоко плевать на закона "О чистоте крови" – это мрачное и жестокое порождение Конфедерации, осуждавшее на смерть любого, рискнувшего "обесчестить" себя любовной связью с представителем другой расы. Но всё же в глубине души он не мог не признать, что видеть откровенную привязанность девушки к эффу ему неприятно. Нет, он прекрасно понимал, что ничего крамольного в их отношениях не было, да и собственно "отношений" как таковых не было – Кассель едва ли вообще замечал существование Таши, но вот девчонка была явно влюблена в красавца-эффа до беспамятства. И это выводило скептика-ведьмака из себя, как и любое открытое проявление, неведомых его сухой натуре чувств.
Бывший кон, тем временем подошел к Таши и присев рядом, принялся что-то нашептывать на ухо успокаивающе поглаживая по плечу. Наконец, с явной неохотой, девушка отпустила руку Касселя, и с видимым нежеланием поднявшись и оторвав взгляд от Касселя, повернулась к Марку. Взгляд её сосредоточившись на лице бывшего кона, остановился, закаменел, уголки губ чуть подрагивали будто она пыталась что-то сказать но не находила слов или же, что куда вернее, – попросту не могла. Маддис отлично понимал, что означает подобное поведение – девушка, сконцентрировавшись на бывшем коне, вела с ним мысленный диалог – по-другому она просто не могла. Ведьмак не знал в чем причина немоты девушки, только однажды, совершенно случайно он услышал, что немота не врожденная а результат перенесенного потрясения. Но этот недуг отнюдь не мешал девушке в повседневной жизни, ведь она являлась урожденным псиоником – человеком с редким, уникальным даже среди конфедератов, даром. И Дар этот был очень, очень велик! Таши обладала способностью к мысленному общению неограниченному расстоянием – всё что её требовалось для общения с человеком – всего лишь один раз увидеть его и "считать" то, что сама Таши называла "слепком сознания". После этого расстояние не имело значения. Она могла связаться с ним даже на другом полушарье Терры. Но одной телепатией её способности не ограничивались. К сожалению, Маддис знал о других её талантах куда меньше чем хотелось бы, да сейчас это и не имело значения. Сейчас он больше всего на свете хотел узнать, о чем вели беседу девушка и бывший кон, ведь Приорр буквально чувствовал, что смысл этой беседы невероятно важен. Ощущал всеми фибрами своей души!
