Развоплотив бесполезную пушку, человек сконцентрировался на самом себе. Перед его внутренним взором предстала картина, виденная тысячи раз до этого, но всё равно она завораживала и манила его, уговаривала отрешиться от всего и позволить себе насладиться красотой — объемная зрительная проекция Агронивайса — Поля Силы, осязаемого элемента — Юнитарис — Единства подлинного источника жизни и могущества… полотно Истинного Мира! Мириады тончайших нитей всех цветов и оттенков, размеров и форм, сдвоенные, перекрученные, образующие сложнейшие фигуры и переплетенья, — они пульсировали, манили звали. Безымянный, точно маленький мальчик, впервые оказавшийся в огромном газене, наполненном сладостями и деликатесами, с замиранием и робостью, но и с надеждой вглядывался в развернувшееся перед ним великолепие и богатство, он жаждал прикоснуться, испить, испробовать всего и сразу. Стоит только протянуть руку, прикоснуться — и… Но он не был мальчиком — тому, пресытившемуся сладостью, грозит разве что несварение — он знал, чем чревато общение с Полем, что бывает с жадными неумехами, покусившимися на Силу, что бывает с самонадеянными и недалекими гордецами, возомнившими себя всемогущими… Смерть — не такая уж большая расплата за своеволие! В конце концов, она приходит к каждому. Но есть и куда худшие возможности. Намного, намного худшие! Но есть и награда… Величайшие дары Ми`ру — они были так притягательны… Но они и в толику раз не могли быть сравнимы с величием и могуществом Неона, доступного ваятелям.
Иногда Безымянный искренне сожалел, что у него самого никогда не было таланта ваятеля, ведь будь он наделен этим даром, как его родной дядя Серапис — самый младший из братьев отца, — вся жизнь могла повернуться по-другому… Но что сожалеть о пролитом вине? Он тот, кто он есть. Не больше, но и не меньше.
Необходимые для его целей потоки переплелись, впитались в его плоть, его кожу, стали частью самой его сути. Внутри человека словно бы разверзся вулкан, исторгающий пламя недр и холод Бездны одновременно; чувство экстаза, неземного, непредставимого наслаждения на кратчайший, неуловимо желанный миг полностью поглотило его, сковав волю и утопив чувства в океане блаженства, — этот момент, момент полного слияния с нижними планами Агронивайса всегда тяжело давался Безымянному. Чувство потери контроля, растворение личности в превышающем его самого в бесконечное количество раз Поле Силы — оно опустошало, изматывало и душу, и тело, и каждый раз возвращение было тягостным, нестерпимо мучительным, не помогали ни опыт, ни тренировки. Но он возвращался — хотя за это ему следовало благодарить не себя, не свою волю и самодисциплину, а суровые тренировки под приглядом опытных и не знающих пощады наставников академии.
Так было и в этот раз. Вытащив, вырвав своё сознание в реальность, Безымянный автоматически сплел потоки Агронивайса, придал им форму, напитал её и проявил в материи. Потоки овеществленной Силы Ми`Ру исторглись из человека, приняв вид сферы ядовито-зеленого цвета — концентрированная кислота, заключенная в подобное стеклу эфемерное вместилище, кислота, способная в считанные мгновения расплавить даже сталь, полетела в топчущегося на одном месте монстра. Удар сердца — неуловимо короткое мгновенье — отделяло человека от победы… Время как будто замедлилось, зрение Александера раздвоилось, одной частью он видел покачивающуюся на своих паучьих ногах гадину, видел летящую в него кислотную сферу и тихонько подрагивающий лес колонн. Другой частью разума — словно в сказочном сне — он пребывал в мире высоких материй, мире, раскрашенном красками небывалыми и невозможными на земле, мире столь прекрасном, что хотелось плакать и смеяться — одновременно. И в этом мире не было ни ужасного монстра, ни серого и унылого пространства арены, только…
Сфера преодолела примерно половину комнаты, когда внезапно весь окружающий мир словно бы перевернулся и взорвался от расколовшего его невидимого удара. Безымянный, мгновение назад пребывавший в двух сферах бытия, оказался насильственно и очень жестоко вырван из прекрасного Ми`Ру и очутился выброшенным на пустынный берег реального мира, точно заблудший ребенок-аффлин, отбившийся от своей семьи.
Зрение, вновь став единым, на мгновенье затуманилось, а когда прояснилось… Безымянный предпочел бы никогда не видеть того, что произошло. Вернее, того, что не произошло ничего. Совсем ничего. Монстр всё так же продолжал мяться на месте — и… всё! От кислотной сферы не осталось и следа. Человек попробовал вновь войти в контакт с Ми`Ру и словно бы натолкнулся на глухую стену отчуждения. Доступ в Агронивайс был закрыт, и… Стелы по всей комнате гудели и раскачивались значительно громче, чем прежде. С опозданием Безымянный начал осознавать их предназначение, и от понимания того, чем являлись эти треклятые столбы в действительности, — захотелось взвыть!
