Признаки отравления, как и обещала А`Ани, не заставили себя ждать: обильная испарина, выступившая на лбу, пульс, бьющийся как сумасшедший… С трудом сделав очередной вздох, Безымянный с ужасом осознал, что ему катастрофически не хватает воздуха. Раздумывать дальше не было смысла. Сбросив плащ и куртку, стянув через голову безрукавку и рубашку, он поднял шприц и сделал себе инъекцию… после чего рухнул на колени и зашелся в удушающем приступе судорожного кашля.
— Того количества противоядия, что вы приняли, будет вполне достаточно, дабы продержаться сутки, — разглядывая дрожащего человека, словно некий удивительно любопытный объект отвлеченного созерцания, пояснила женщина. — В дальнейшем вам придется повторять процедуру изо дня в день, пока мы не предоставим вам совершенный антидот, способный полностью вывести токсин из организма.
— Какого… — большего Безымянный, при всем желании, не смог из себя выдавить. Всё тело его, обычно безропотно подчинявшееся воле хозяина, исходило мучительными конвульсиями, его бросало из испепеляющего жара в озноб с пугающей частотой, руки не слушались, живот сводило так, что оставалось лишь благодарить судьбу, что с утра в нем не было ни крошки.
— Поймите нас, — в голосе женщины послышались нотки неподдельного сочувствия. — Это наша гарантия. Гарантия того, что, вступив на избранный путь, вы не свернете с него, не отступитесь в самый решающий момент. Вероятно, Ви`ател упоминал, что шанс, представившийся нашему сообществу, — уникален. Он не повторится, и второй возможности попытаться у нас не будет. Мы должны получить результат, получить любой ценой! Прогресс наших проектов, само существование нашего клана — вот что стоит на кону. Поэтому человек, взявший на себя обязательство по воплощению нашего плана в жизнь, должен быть полностью, всеобъемлюще сосредоточен на исполнении миссии. Яд в вашей крови — просто ещё одна гарантия в дополнение к договоренностям и последующей оплате. Ещё один стимул дойти до конца…
Младший сержант — пока ещё младший сержант — лёгкой штурмовой ладони Дани Павилос, застыл, точно статуя, пред дверьми, ведущими в рабочий кабинет гроссмейстера Сениса, отвечающего за надзор над личным составом семьдесят седьмой цитадели и замещающего во всех прочих повседневных делах старшего гроссмейстера Вейнара в случае отсутствия оного. Нынче, как нередко случалось в последнее время, был именно такой случай. «Старик» Вейнар, как звали за глаза подчиненные главу гарнизона, за этот год сильно сдал, и его всё реже и реже можно было застать на своем посту. Тут сказывался и немалый возраст — все ж таки сто восемьдесят шесть лет, не мальчик уж, — и беспрестанные заботы о вверенной его попечению цитадели, и, что куда важнее прочего, потеря единственного сына — погибшего чуть больше года назад в мелкой стычке с катекианцами. Все эти обстоятельства не лучшим образом сказывались как на здоровье «Старика», так и на исполнении им непосредственных обязанностей. Многие коны уже начали даже привыкать, что по гулким коридорам семьдесят седьмой вместо привычного рассерженно-властного рыка Старика всё чаще раздавался не менее властный, но куда более громогласный рёв Аакима. Эта тихая и негласная смена руководства никого особенно не смущала и не волновала, хотя Вейнара уважали и любили так, как только возможно любить и уважать командира, никогда не прятавшегося за спинами подчиненных, никогда не посылавшего на смерть «за просто так», никогда не лгавшего и не изворачивавшегося и готового в любую минуту грудью стать на защиту «своего»; все ж таки большинство понимало и принимало тот факт, что Старик «отслужился» и пришло его время уходить на покой. Тем паче, что и с последним своим долгом перед Конфедерацией Вейнар справился прекрасно: воспитал и обучил достойного славных традиций семьдесят седьмой цитадели преемника…
Аакима Сениса лейн Орджи. Отважный, решительный, в меру образованный — качества, ценимые как начальством, так и подчиненными. А то, что Ааким редко мог связать пару слов, не прибегая к крепким выражениям, распускал руки и любил приложиться к чарке — так кто ж без недостатков? Да ведь и не со зла же! Зато он был «своим», своим до мозга костей, до самой последней черточки! А что ещё надо в крошечном замкнутом поселении, каждодневно готовящемся к осаде и смерти?
