— Огонь и Тьма! — от изумления Гермаген совершенно опешил и, даже, чего с ним не происходило много, много лет, позабыл про свою всегдашнюю ругань. — Ты?! Какого сраного… — опомнился он через некоторое время, — …рожна ты тут делаешь, долбанный придурок?! Твоё место…
— Ты знаешь этого… это? — прервал тираду гроссмейстера Серапис, приблизившись к шкафу и указывая на сферу.
Гермаген жестко выругался.
— Ещё бы! Как будто ты не знаешь. Это же наш драгоценный «Райнбор» — будь он трижды неладен! — сам мозгляк Суффо, собственной пустоголовой башкой!
— Я не пустоголовый! — возмутился фассор. Теперь, он, пусть и с опозданием, опознал пришельцев и очень, очень испугался.
Кон Александер пристально уставился на моргающую голову.
— Фассор? — узнавание никак не отразилось на лице шанарет`жи, да и голос его ничуть не потеплел. — Почему вы находитесь здесь? Кажется, наш договор вполне недвусмысленно предписывал…
— Меня украли! — не дав договорить Александеру, пропищал Суффо. — Эти подлые, вероломные, недалёкие, корыстолюбивые…
— Замолчите, фассор, — словно удар хлыста прозвучал ровный голос ваятеля.
Гермаген, тяжело дыша сверлил глазами техника.
— И чего с ним делать? — по голосу гроссмейстера вполне отчетливо читалось что, будь его воля, судьба фассора оказалась бы отнюдь не счастливой. И Суффо, в те короткие мгновенья, когда его глаза смотрели в непроницаемое забрало шлема конфедерата — это отчетливо понял.
— Я не виноват, не виноват, клянусь Силой! Я всё делал, как мы договаривались! — истерично взвыл он. — Это всё Сикуро! Я и помыслить не мог…
— Помолчите, фассор, — вновь повторил Александер, тоном способным заморозить солнце. — В данную конкретную минуту я как раз решаю, стоит ли вам продолжать своё существование или же ваше дальнейшее бытие, как и в случае приснопамятного «Райнбора», — нежелательно. — Он помолчал, немного. — Возможно… будет лучше избавить вас от неудобств связанных с физическим бытием, — фассор попытался было что-то сказать, но ваятель одним лишь взглядом заставил того умолкнуть. — Помолчите, не усугубляйте своего и без того незавидного положения!
Фассор окаменел, будто некто невидимый выключил не только звук, но и все двигательные функции этого странного существа. Он только бросал умоляющие взгляды на конфедератов. Серапис бесстрастно размышлял, откинув голову и прикрыв глаза. Гермаген весьма недвусмысленно пошлепывал ладонью по прикладу разрядника. Его лицевой щиток прояснился, позволяя фассору «наслаждаться» видом хищного блеска в глазах гроссмейстера. «Будь моя воля, — читалось во взглядах, — ты не протянул бы и одного удара сердца, которого у тебя нет!»… Эта немая сцена, словно застыв во времени, длилась и длилась — или так только казалось обезумившему от страха фассору, ведь он отчетливо понимал, что и он сам, и все его люди, все программы, вся та громада, что называется «Проект Возрождение» — всё это в настоящую минуту находится на грани тотального уничтожения. В первый раз за все минувшие годы фассор искренне пожалел, что в своё время связался с Конфедерацией, а точнее — с той группой внутри филиала Валентиниана, коею ныне возглавлял стоявший напротив него ваятель.
— Значит так, — растягивая слова и хмурясь, выдал свой вердикт Александер после продолжительных размышлений. — С большой неохотой, фассор, я заключаю, что наше сотрудничество… — ваятель, вероятно, намеренно сделал паузу, дабы дать существу в полной мере прочувствовать всю ненадежность своего положения, — вынуждает меня сохранить вам жизнь.
Фассор от облегчения издал писклявый возглас, сразу же, впрочем, и оборвавшийся, поскольку Серапис ещё не закончил говорить.
— Однако это отнюдь не означает, что вы не понесете наказания за столь непростительно-безалаберное поведение. Но условия искупления вашей вины мы обсудим позднее. Сейчас есть более важные дела. Оставайтесь пока здесь. Гермаген, — Серапис покосился на гроссмейстера, — вскорости вернется за вами и вы отправитесь домой. И ещё, фассор, упаси вас Сила, попасться на глаза кому-нибудь ещё!
Суффо отчаянно захлопал ресницами — кивать он не мог, так что это был единственный способ, которым он мог выразить своё понимание ситуации, не перебивая ваятеля.
— Вот и хорошо, что мы поняли друг друга, — удовлетворённо заключил Серапис. — И ещё: я очень надеюсь, что это ваше непредвиденное путешествие, никак не повлияет на сроки очередной поставки «груза». Мне было бы крайне огорчительно узнать, что произошло обратное. Вы понимает? — фассор вновь ожесточено заморгал. — Значит, мы продолжим разговор позднее. Пока же — сидите… эмм, лежите себе спокойно, и если вас вдруг обнаружат — не подавайте признаков жизни.
Кон Александер повернулся и направился прочь из лаборатории, на ходу бросив Гермагену:
— Прикрой дверцу, Маги. Будет лучше, если до твоего возвращения фассор побудет в темноте и поразмышляет на досуге о своем непростительном проступке и его последствиях.
