Маддис кивнул. Как не странно, но он понял то, что пытался донести до него Марк. Некогда, ещё будучи клановым ведьмаком, ему довелось раскопать в одной из храмовых библиотек Месски, старый кристалл-накопитель с краткой инструкцией по симбиотическому объединению. Он тогда мало что понял из прочитанного, но одна фраза до сих пор сидела глубоко в памяти: «…разум симбиота преобразовывает внешние источники энергоинформационной структуры материи и образует внутренние связи, позволяющие и даже обязывающие симба ощущать себя, свое человеческое начало и неживую плоть, составляющую каркас симбиота как единое, неделимое целое. Как следствие — поражение одной части является поражением симба как такового без деления функционала на составляющие элементы. Дальнейшие исследования…» Оставшаяся часть фразы затерялась в закоулках памяти, но и не было в ней надобности. Маддис нащупал ключ для понимания произошедшего с Касселем, приключившейся с ним страной «болезни». Призраки были неким, скорее всего эмпатическим, образом связанны со своим хозяином и их гибель отозвалась на самом эффе, как гибель симбиота отражается на человеке-симбе.
— Так значит «Охотники» отказались? — постукивая кончиком указательного пальца по губам, прервал затянувшееся молчание бывший кон.
— Что? — Маддис отрешенно посмотрел на своего компаньона. — А-а, да. Они отказались…
— Хм-м… — задумчиво протянул Марк, — возможно, мой друг, это к лучшему.
Маддис некоторое время лихорадочно осмысливал слова кона, но, как не редко случалось в беседах с Грегори, так и не смог понять, что же тот имел ввиду. И вновь стала закипать обида пополам с гневом.
— Не желаешь пояснить, что ты этим хотел сказать? — стараясь говорить, как можно тише, полюбопытствовал ведьмак.
Грегори не ответил. Он вновь полностью погрузился в себя, отдавшись потоку мыслей и образов, недоступных для понимания никем более. Ах, чего бы только не отдал Маддис за способности Таши, прямо здесь, прямо в эту минуту! Но, увы, проникнуть в разум бывшего кона он не мог при всём желании!
— Когда мои бывшие братья заявятся сюда, — отозвался Марк, когда Маддис уже уверовал, что ответа не дождется, — будет очень хорошо, если им станет известно, что мы покинули город без поддержки наемников.
— Но как же тогда… — ведьмак развел руками и не договорил, ведь всё, что он хотел сказать, и так было вполне очевидно. «А как же тогда мы отправимся вглубь Тартра?» — вот что читалось за его недомолвками.
Марк равнодушно пожал плечами.
— Это не существенно. «Охотники» отказались — найдем других наёмников, главное чтобы коны уверились в нашей слабости и малочисленности, тогда они ослабят бдительность и не станут ожидать от нас особого сопротивления. Слабость — это сила, — прошептал Марк, цитируя любимое изречение предшественника нынешнего Верховного Патриарха Валентиниана.
— Хммм… — Маддис автоматически схватил себя за бороду и, уткнувшись взглядом в пол, принялся перекатывать в разуме озвученную Грегори идею.
Внешне она представляла собой вполне здравое намерение — ведь и впрямь, чем меньше конфедераты будут насторожены заранее, тем больше шансов, что в погоню, они отправятся с меньшими опасениями. Но с другой стороны… Маддис провёл в Тартре немало лет, научился смотреть на мир Запределья здраво и расчетливо и прекрасно помнил один из самых первых, усвоенных после переселения сюда уроков: если хочешь отправить послание — отправляй десятерых гонцов! Тогда, возможно, твоё послание и дойдёт до адресата. В плане Марка было слишком много неоправданно оптимистических надежд. Маддис собрался было сообщить о своих выводах бывшему кону, но внезапный крик прервал его и совершенно сбил с мысли.
— Авиана, сим таийо киало-сато, нич сато! Саими, Нитао, тич тогато сауани ди блайко, сато дей Авиана… — эфф, до того лежавший относительно спокойно — если только лихорадку можно назвать спокойной, вскинулся и глухо захрипел — почти зарычал. Спина его выгнулась дугой, ладони, сжавшись в кулаки с яростью принялись метаться из стороны в сторону, будто отбиваясь от невидимых врагов… Миг, другой и, так же внезапно, как и начался, этот приступ, эта вспышка мимолетной ярости порожденной мятущемся во мраке сознанием, закончился. Кассель, со слабым стоном выдохнув, погрузился в забытье.
Марк, обеспокоено покачал головой — этот приступ был уже не первым и если раньше они приключались лишь изредка, то теперь случались, чуть ли не ежечасно и это весьма сильно тревожило бывшего кона, хотя он всем своим видом пытался излучать уверенность — но не стал ничего предпринимать. Он покосился на Маддиса — ведьмак стоял задумчиво пожевывая губы, не отрываясь глядя на Касселя — и выругался про себя. И надо же было этому случиться в присутствии Маддиса!
