Джон Дортмундер прислуга? Не совсем, конечно, прислуга; он, скорее, играет свою роль в хорошо охраняемом особняке крючковатого магната Монро Холла. Будучи изгнанным из корпорации, он окружил себя целым флотом винтажных автомобилей, но вскоре Холл понимает, что у него появились новые потребности, — от вождения к готовке еды — которые Дортмундер и его банда охотно взялись выполнять.План Дортмундера заключался в следующем: одним махом избавиться от нынешней прислуги и заменить ее своими ребятами, а потом собраться и укатить с награбленным добром. Есть только одна проблема. У Монро Холла врагов столько же, сколько антиквариата. И прежде, чем Дортмундер успевает приступить к ограблению, Холл исчезает из своего особняка, и в это же время на пороге появляются копы. Совершено тяжкое преступление, и Дортмундер оказывается в самом худшем месте из возможных. Поскольку все знают: если в особняке происходит что-то плохое… всегда виновата прислуга!
Оригинал: Donald Westlake, «The Road to Ruin», 2004.
Перевод — Любовь Жак, под редакцией А. В.
Дортмундер сидел в гостиной и смотрел вечерние новости, и он уже почти пришел к выводу о том, что, похоже, каждое многоквартирное здание в Нью-Джерси в конечном счете сгорит до тла, по три за один новостной цикл, как раздался дверной звонок. Он оторвался от телевизора, удивился, ведь он никого не ждал, потом он удивился еще больше, когда до него дошло, что это не привычный звук дверного звонка в коридоре, а тиликанье домофона из кухни.
Он встал, вышел из гостиной в коридор, увидел, что Мэй выглядывает из кухни, держа в руках продукты после «чистки» «Сэйфуэй».
— Кто это? — спросила она.
— Это не этот звонок, — ответил он, показывая большим пальцем на звонок в коридоре. — Это домофон.
— Домофон?
Дортмундер прошел на кухню, где на стене висел домофон, который раньше не работал, а арендодатель его починил, чтобы таким хитрым образом поднять арендную плату. Не уверенно, так как раньше ему не приходилось иметь дело с такими штуковинами, он приблизился губами к микрофону на домофоне и сказал:
— Мда?
— Это Энди, — сказал голос, который был в общем-то похож на голос Энди правда в машинной обработке.
— Энди?
— Джон, впусти его, — предложила Мэй.
— О, да. Дортмундер нажал на белую кнопку, и по кухне раздался еще один неприятный звук.
— Чудеса, да и только, — сказала Мэй. Энди Келп, который участвовал с Дортмундером в некоторых мероприятиях, обычно просто вламывался в помещения, таким образом практикуя свои навыки.
— А если он позвонит и в этот звонок? — спросил Дортмундер.
— Возможно, — пожала плечами Мэй. — Никогда не знаешь наперед.
— Отвратительный звук, — скривился Дортмундер и пошел по коридору, чтобы открыть дверь до ужасного звонка. Он уже слышал, как Энди Келп поднимался по лестнице. Когда шаги стихли, он выглянул и увидел Келпа, веселого парня с острым носом, одетого в черно-серую одежду. Он ступил на потертый коврик в коридоре.
— Ты позвонил в звонок, — напомнил Дортмундер без упрека.
Келп ухмыльнулся и пожал плечами. — Проявляю уважение к личному пространству.
Да уж, вот это новость. — Хорошо, — сказал Дортмундер. — Проходи.
Они пошли по коридору, из кухни послышался голос Мэй:
— Очень мило с твоей стороны, Энди. Предусмотрительно.
— Привет, Мэй.
— Хочешь пива?
— Не помешает.
— Я принесу.
Дортмундер и Келп прошли в гостиную, уселись, и Дортмундер спросил:
— Что нового?
— О, немного. Келп осмотрел гостиную. — Просто давно не общались. Никаких обновок, как я погляжу.
— Нет, нам и старые «обновки» еще не приелись.
— Ну, — продолжил Келп, скрестив ноги, усаживаясь поудобнее, — как держишься?
— Мэй меня держит, — ответил Дортмундер. — Она все еще работает в «Сэйфуэй», поэтому нам есть что есть.
— Я так и понял, — сказал Келп, — ты мне давно не звонил, похоже, новых идей пока нет.
— Возможно.
— Я имею ввиду, — уточнил Келп, — если бы у тебя в голове были какие-то мысли, ты бы мне позвонил.
— Если бы только это не было одиночным делом.
Келп заинтересовался. — У тебя были одиночные дела?
— На самом деле, — ответил Дортмундер, и тут Мэй вошла, неся три банки пива, — нет.
Мэй поставила пиво на столик, села в свое кресло и сказала:
— И так, Энди, что привело тебя к нам?
— Он пришел узнать, — ответил за него Дортмундер, — работал ли я без него, с какими-нибудь другими ребятами.
— Ой, нет, — сказал Келп, помахивая банкой пива. — Я знаю, ты бы так не поступил, Джон.
Дортмундер сделал глоток пива, ничего не ответив.
— А что у тебя нового, Энди? — спросила Мэй. — Что-нибудь появилось на горизонте?
— Ну, есть у меня отдаленный вариант, — уклончиво ответил Келп, конечно же это и было главной причиной его визита. — Не знаю, будет ли это интересно Джону.
Дортмундер продолжал держать банку пива у лица, как будто он из нее пьет, а Мэй тем временем продолжила допрос:
— А что ему может не понравится?
— Ну, речь идет о Нью-Джерси.
Дортмундер опустил банку. — В Нью-Джерси много пожаров в домах, — сказал он. — Видел в новостях.
— Потерянные вещи напуганных семей? понимающе кивнул Келп. — Я такое иногда видел. Нет, речь идет об одном из больших магазинов, Спидшоп.
— Ах, об этом, — вздохнул Дортмундер.
— Знаю, у тебя в прошлом были проблемы с этим магазином, — сказал Келп, — но дело в том, что у них сейчас большая распродажа телевизоров.
— Уже есть один, — сказал Дортмундер и указал на свой телевизор. (Он выключил его, когда зазвонил звонок домофона.)
— В общем, у меня идея следующая, — продолжил Келп. — Если у них большая распродажа, значит у них на складе их должно быть полным полно.
— Точно, — подтвердила его догадки Мэй. — Чтобы хватало на спрос.
— Именно, — кивнул Келп Мэй, а Дортмундеру он сказал, — я тут узнал, где мы можем позаимствовать пустой грузовик.
— Ты хочешь сказать, — уточнил Дортмундер, — что намереваешься вывезти целый грузовик телевизоров. Тяжелых телевизоров.
