Видимо, соседка Алексея не солгала, и в ночь своей смерти мужчина действительно был не один. Жаль, что трещины располосовали как раз верхнюю половину экрана, не давая разобрать имя контакта-отправителя. Поднеся телефон к лицу, я попыталась разглядеть «почерканные» буквы, но смогла разобрать только «… е… ни». Прекрасно. Да это может быть кто угодно. Интересная, конечно, идея посидеть со списком имен и подбирать подходящее, но какой в этом смысл? Алексей мог вообще не настоящее имя написать. Или вовсе фамилию! Или любое другое слово. И как мне выяснить, чей это контакт? Вариантов на самом деле немного. Менять стекло – а гаджет иностранный, не факт, что к нему найдутся запчасти. Если заказывать – это долго. К тому же все-таки телефон жертвы относится к категории улик, и его нужно сдать в полицию. А значит, остается у меня второй вариант – отдать телефон Кирьянову, пусть своих ребят напряжет.
И нет, перекинуть сим-карту в другой аппарат не прокатит. Сообщения, как и контакты, обычно хранятся в памяти телефона.
– Как думаешь, кто это мог быть? – спросила я у Оли.
Та стояла за моим плечом на носочках и с выпученными от удивления глазами.
Встретившись со мной взглядом, она встала ровно, громко цокнув своими невысокими каблучками о ступеньку лестницы.
– Не знаю. Может, кто-то из конкурирующей организации? Или Соломин мог обсуждать дела компании с кем-то из наших сотрудников. Выдать документацию. – Она смотрела в сторону, рассуждая негромко. – Хотя вообще это все очень странно. Не вижу причин, по которым Соломин передавал бы документы компании кому-то еще.
– Может, он вел двойную игру? – спросила я самым серьезным тоном, который только могла изобразить.
Оля прониклась этой серьезностью и тут же выпалила:
– Не думаю! Если бы он хотел навредить компании, он бы не вкладывал столько сил в нее.
– Ты уверена, что это было не показное?
– Конечно! – произнесла Оля как само собой разумеющееся. Мне даже послышались нотки возмущения в ее голосе. Будто я лично ее оскорбила своими подозрениями. – Он столько от Вячеслава Степановича натерпелся. Если бы эта компания была ему неинтересна – ушел бы давно.
– Может, потому и терпел, что ему что-то было нужно?
В этот раз Оля уже ничего не ответила.
Мы продолжили путь.
На нижнем этаже также были четыре квартиры. Жильцы тех, что выходили на детскую площадку, ничего вразумительного сказать не смогли. Ну видели, что полиция утром приезжала. Некоторых даже опросили, кто-то испугался и не открыл. Один из таких спрятавшихся теперь страшно переживал, что его заподозрят.
– Я ведь не знал, что убили кого-то. Просто испугался, когда человека в форме в глазок увидел. Если бы я знал, что они убийцу ищут, тогда сразу бы и открыл. Они же не подумают, что я спрятался, потому что причастен?
– Кто знает, – многозначительно протянула я.
Подхватив мое настроение, Оля окинула мужчину задумчивым взглядом и медленно закивала.
Мужчина перепуганно уставился на нас.
– А чего дверь-то человеку в форме не открыли? Есть что прятать? – спросила я.
– Так я это… – он дернул плечом и поджал губы, – испугался я. Мало ли что.
Больше продолжать этот разговор не имело смысла, мы распрощались и пошли стучаться в следующую квартиру. Она была как раз под квартирой Алексея.
Звонка не было, и мне действительно пришлось пару раз стукнуть кулаком по металлической поверхности двери.
– Кто? – громко прокричали с той стороны.
– Частный детектив Татьяна Иванова. Нам нужно задать вам несколько вопросов, – так же громко представилась я.
Было слышно, как дважды в замочной скважине повернулся ключ, потом свалилась цепочка, и дверь открылась.
Кутаясь в серый халат с яркими бордовыми полосами и шлепая синими домашними тапками, на площадку вышел пожилой мужчина с окладистой седой бородой. Халат бы ему не серый, а синий, да мешок в руки – вылитый Дед Мороз.
– Здравствуйте! – первой поздоровалась Оля.
Я следом за ней. Мужчина снова поправил и без того запахнутый до самого горла халат и кивнул.
– Вам известно, что вчера убили вашего соседа из квартиры сверху?
– Да. Читал в общедомовой беседе, – ответил мужчина. Будто желая подкрепить свои слова доказательством, он запустил руку в свой широкий карман и выудил из него телефон и несколько конфет. Последней находке, похоже, сам удивился и засмеялся. Да так глухо и звучно: – Ох! Внучка нашла, куда конфеты прятать.
Улыбнувшись нам, он спрятал конфеты обратно. О телефоне или забыл, или просто передумал его доставать.
– Вы ничего подозрительного вчера не видели, не слышали?
Мужчина призадумался.
– Не знаю, насколько это можно назвать подозрительным. Подобное уже не раз за последний месяц случалось, – он замолчал, но не успела я попросить пояснить, как заговорил снова: – Сосед ругался часто с кем-то. Кричали друг на друга, как в последний раз. Он вообще тихим соседом был. И дома-то редко бывал, когда ему шуметь? Но где-то около полугода назад начал с кем-то ругаться. Сначала по телефону переругивались. Я уж было подумал, что с девушкой своей ругается, но нет. С мужчиной каким-то.
– Откуда вы знаете? – вклинилась в разговор Оля.
