Заглянув за ворота, я поняла, что мне снова придется извести пачку влажных салфеток на то, чтобы очистить обувь. Но ладно, истина требует жертв! Держа эту мысль в голове, я сделала первый шаг по дорожке из грязи, глины и щебня. Последний умиротворяюще хрустел под подошвой, но душевного покоя мне не добавлял.
По этому подобию дорожки я добралась до самого недостроя. С этого «входа» местность выглядела куда более цивильно: строительного мусора почти не было, но грязи было все так же много, пусть она и подсохла за вчерашний день. Грязь… что-то такое крутится в голове. Хотя… после дождя ее везде хватает.
Недострой же встретил меня недоброй тишиной и свистом ветра, влетавшего сюда сквозь пустые проемы для окон. На такой случай пришлось даже резинку для волос прихватить и собрать мою непослушную гриву в низкий хвост. Неидеально, но хоть в глаза ничего теперь не лезло.
Найти место преступления проблемы не составило: мне всего лишь нужно было идти по тропинке из следов. Здесь будто бы целая толпа прошлась. Хотя, может, так оно и было? Кто знает, сколько сотрудников правоохранительных органов приходили сюда утром. Да еще и о подростках не стоило забывать. В общем, народу тут явно побывало немало.
Дорожка следов привела меня к огороженной желтой лентой комнате. Вернее сказать, был огорожен лишь проход в эту самую комнату, но эту ленту я быстро и легко преодолела.
Комната была большой и просторной. За поистине огромным окном открывался неблагоприятный вид на огороженную территорию. За забором виднелись жилые высотки. Отсюда даже был виден дом Соломина. Вполне логично, учитывая, что из его окон тоже прекрасно видно это недостроенное здание. Если бы Алексей только знал, что, каждый раз выглядывая из окна, видит место, рядом с которым будет убит. Поистине, судьба умеет насмехаться над людьми.
Но не стоило забывать, зачем я пришла сюда.
В комнате почти ничего не было, лишь пара ведер, запачканных изнутри строительным раствором, да лестница, на которой прекрасно виднелись бурые пятна крови. Место, где лежало тело, тоже выделялось таким пятном. Я скривилась и отвела взгляд. От напряжения голова заболела. Захотелось сесть или поскорее убраться отсюда.
Я вышла из комнаты и прошлась по соседним, потом поднялась на другие этажи, заглядывая в каждую квартиру. Искала хоть что-то похожее на улику – в идеале, найти бы и биту, и нож, – но ничего не находила.
Так, с пустыми руками, я и вернулась к машине.
Моя обувь пережила прогулку по стройке почти без изменений, только на подошву глина налипла, а в целом все было очень даже неплохо. Но я все равно протерла туфли салфетками, больше для того, чтобы занять чем-то руки и дать себе время подумать. А подумать было о чем. Для начала нужно было решить, что делать дальше? Столько дел, а я даже не знаю, с какой стороны хвататься.
Да уж, выбило меня из колеи это дело. Нужно было срочно собраться и становиться прежней Татьяной Ивановой – детективом, которому в этом городе нет равных.
– Когда все закончится, сделаю себе такую футболку, – усмехнулась я, комкая в руках перепачканные салфетки. Нигде в зоне видимости не было замечено урн, а сорить на улице в мои планы не входило, так что пришлось заворачивать грязные салфетки в чистую, и ехать этому комку теперь со мной до ближайшей урны.
Решила, что, раз уж я снова здесь, стоит зайти в дом Алексея. Мало ли, может, кто-то из соседей видел, как Вадим возвращался после убийства или еще что подозрительное? В конце концов, если Вад и правда причастен к смерти Соломина, то он обязательно должен был объявиться здесь. Если следовать завету «преступник всегда возвращается на место преступления», конечно же.
Верить в то, что Вадим мог быть преступником и убийцей, я все еще отказывалась, но повторно опросить соседей Соломина стоило.
Без Оли перемещение по этому району было проблематичным. Зато теперь понятно, почему она выбрала это место: тут все так же запутано, как и в том микрорайоне, в котором она сейчас живет. Видимо, человек любит находиться в местах, похожих на лабиринт Минотавра.
Методом проб и ошибок я все-таки добралась до дома Соломина. Признаюсь, задача была не из легких. Но спустя почти пятнадцать минут я припарковалась прямо возле машины Алексея. Она выглядела все так же плохо. Хотя с чего бы ей стать лучше? Хозяин ее мертв и некому даже в ремонт ее отвезти. Вот во мне и проснулось сочувствие к неодушевленным вещам. Раскрываю новые грани своей личности.
В этот раз соседи оказались чуть более приветливыми, но никакой полезной мне информацией не поделились. Женщина с ребенком ничего не слышала и не видела, мужчина, в прошлый раз нагрубивший, нахамил и в этот раз, а в квартире, которая была заперта, жилец так и не появился. Вот и сходила, называется, свидетелей опросила. Больше, собственно, мне никто не открыл. То ли квартиры еще не заселены, то ли народ разъехался на выходные.
