— Я? Министр обороны и сам неплохо справляется. Я краем уха слышал, что к осени планируется первое заседание Общественного комитета при Министерстве обороны. А пока… есть такая общественная организация — комитет солдатских матерей. Может знаете? Так вот, дать этому комитету прямую линию к министру обороны. Мамы, они же самые лучшие инспекторы и ревизоры. Лучше их никто не справится. Увидели, например, что солдатов повезли генеральскую дачу ремонтировать — быстро сфотографировали и сразу электронной почтой отослали в комитет, а оттуда сразу Иванову на стол. Министр прочитал и позвонил в эту часть. Был генералом, стал полковником, а ещё лучше пусть медведей пасёт на Камчатке. Ну, а самое главное, я начал бы подготовку военных священников. Например, при Рязанском училище ВДВ построили Храм Ильи-пророка. И я считаю это правильно. Ведь главное это вера, а остальное приложится. Кстати, чуть не забыл. Александр Генрихович, вы обещали мне за победу над Бразилией помочь с разрешением на постройку часовни на территории нашей базы. Не забыли?
— Саша, я помню. Не переживай. Твоей часовней буду лично заниматься, — улыбаясь сказал Бородюк. Многие в зале засмеялись.
После этого пресс-конференция закончилась и я отправился с усталым Алексеем в раздевалку. Около раздевалки, я увидел директора стадиона.
— Саша, с победой вас и великолепной игрой. Вы даже не представляете, какой вы нам праздник сегодня устроили. 4:1 это что-то невиданное. Приеду домой, ещё раз в записи с внуками посмотрю эту игру.
— Спасибо и вам за добрые слова. Извините за газон, мы вам его в хлам разбили. Земля была настолько промороженная, что я пару раз даже как на катке скользил.
— Саша, какой газон? Бразилию саму обыграли! Да перестелем мы эту траву!
— Подождите-ка одну минутку, Виктор Данилович, я же вам майку обещал, — я быстро заскочил в раздевалку за обещанной футболкой.
— Вот это да! Александр, вы даже представить себе не можете, как обрадуется Настюшка. Честно сказать, не ожидал, думал вы забудете. Ещё раз огромное вам спасибо. Я побегу, а то меня внучка ждёт в машине. Говорю ей: — «Поезжай с родителями, потом привезу тебе майку», а она: — «Нет деда, я с тобой дождусь, а потом ты меня домой отвезёшь», — протараторил радостный директор и быстрым шагом отправился к внучке.
Надо будет Генриховичу сказать, чтобы футболок с моей фамилией изготовили побольше. Чувствую я, что скоро они будут в большой моде у болельщиков.
Утром я проснулся в десять утра. Осмотрел новое окно, свежие обои на стенах, шкаф-купе, ламинат. Неплохо сделали. Потянулся и заулыбался, вспоминая как поддатый Сёмин вчера декламировал какие-то стихи.
«Бразильскую» победу мы праздновали на базе аж до часа ночи. Шампанское лилось рекой, песни горланили, фотографировались, Владимира Геннадьевича на руках качали. Он, кстати, поговорил с министром насчёт поездки курсантов своего училища на Мальорку. Сам он поехать не сможет. И так руководство отпускает его на наши игры, а потом ему ещё и на Мундиаль срываться. А ведь человек работает, а не дома на диване подушки давит. Но Владимир Геннадьевич клятвенно заверил меня, что все, кто поедет, будут достойны представлять нашу страну на международной арене. Прямо так и сказал! Ох, уж мне эти военные.
Он также поговорил с министром на тему инвалидных колясок. Последний пообещал договориться, чтобы их не держали дольше положенного на нашей таможне. Поживём-увидим. Политики любят кормить народ обещаниями.
На кухне Анна Петровна пекла оладьи. Увидела меня, заохала.
— Как хорошо, что вчера без травм обошлось. Я даже телевизор не включала, боялась опять тебя убивать начнут. Бери вон клубничное варенье, масло. А здесь вот сметана.
— Мама? — открылась входная дверь и вошла Лена. — Ой, Саша, ты уже проснулся? Ой, да ты уже и оделся? А я в магазин бегала, глазированных сырков с зефиром купила.
— Сашенька, я сумки вам уже собрала. Там Аня учебники сыну привезла, пряников ему испекла. Я всё это вот в эту чёрную сумку положила, там всё для Славы. А зефир с собой берите, чтобы не помялся. Ой, как бы ничего не забыть. Садись, Лена, поешь, а то в том самолёте ещё какой гадостью накормят. А это своё, домашнее.
Тёща не находила себе места. То за одно хваталась, то за другое, то начинала утирать слёзы передником. Жалко её. Но ничего, вот родит Лена, будет внуков нянчить.
— Ой, вы же ещё к Саше Романову собирались заехать, как бы на самолёт не опоздали. А как прилетите, сразу позвоните.
— Анна Петровна, не расстраивайтесь так. Возможно через месяц мы с Леной на игру в Питер прилетим. Если, конечно, нас жребий сведёт вместе с «Зенитом», а потом семнадцатого мая в Рязань.
— В Ленинград я бы и съездила, могилу мужа бы убрала перед Пасхой, с подругами бы встретилась. А Рязань вы и сами посмотрите. Там же Пришвинские места. Очень красиво.
Мы как раз закончили с оладьями, когда подъехало такси. Тёща уже не плакала, а была поглощена мыслями о Питере.
