Идет жестокая война, и Михаил свободно может погибнуть, и не только Михаил, погибнет много ребят, и тогда ей выбирать особенно не придется. А серьезная помеха это то, что он женат, хотя с женой по-человечески давно не живет. Если бы не старая, немощная мать, ушёл бы он от всего: дома, пасеки и нажитого хозяйства.
- А Раиса... ? - часто задавал он себе вопрос и сам себе отвечал: "Надо набраться терпения и ждать." И он ждал, никому о своем сокровенном не говорил, даже сам себе боялся признаться.
- Я, девчат, понимаю, что вы изрядно устали, но отпустить так рано одних не могу, - посочувствовал бригадир и в его голосе звучала душевность.
- Хорошо, Иван Петрович, мы понимаем, будем боронить, как и все, - сказала Раиса.
- А почему, как все, а если лучше, - предложила Полина, перебив подругу. - Мы же молодые! Нельзя же нас сравнивать с Ивановной или еще с кем - либо.
- Вот-вот, правильно, Полина, - поддержал ее Иван Петрович. - Не ровнять же вас к пожилым женщинам. Вы же краса нашего колхоза и пример должны показывать во всем.
В его голосе сейчас чувствовались начальствующие нотки, хотя в начальниках он никогда не ходил, а до войны был простым сельским мужиком. На войну ушли все молодые, грамотные мужчины и волей судьбы ему пришлось командовать людьми, в большинстве своем, женщинами. Он иногда позволял себе важничать перед людьми своей бригады, и особенно, перед молодыми женщинами.
- Заболтался я с вами, девчата, - спохватился он и, дернув вожжой, поехал дальше.
- И откуда он взялся! - посетовала Рая, недовольная задержкой. - Люди по другому кругу уже идут, а мы на месте топчемся. То слишком долго отдыхали, то бригадир задержал: так сегодня и нормы не выполним.
- Как будто не видишь, как он на тебя засматривается, что кот на сметану, - съязвила Полина, расхохотавшись.
Да брось ты глупости говорить!
- Ой, девонька, смотри! Они, женатые, скорые. Мишка далеко, а он рядом, приманит чем-нибудь.
- На язык-то ты, Полин, востра, вот бы еще на дело...
- А что? Я с любыми делами справляюсь, в чем ты меня обвиняешь? Ну-ка скажи!
- Ты вот что, Полина, ты... забудь про то, что только говорила. Мне это не нравится. Поняла?
- Тю на тебя. Что с тобой? Я ведь без всякой мысли. Так, пошутила. Смотрю, он на тебя глаза пялит и сказала.
- Мало, что на меня кто глаза пялит, так я при чем. Поехали, а то и круга не обойдем, как люди распрягать начнут.
- Ладно, Рай, ты на меня не сердись, я пошутила. Конечно, до Миши ему далековато, ну а так мужик из себя видный, хотя и староват. А вот жену выбрал себе никудышную: во-первых, стара для него, а во-вторых, курит, как мужичага, и пальцы, ты видела у нее пальцы какие желтые от табака. А у него морда - кирпича просит. Он сейчас в самом соку, только успевай баб ему подставляй . . .
- Полин, и как тебе не стыдно?
- А кого мне тут стыдиться, тебя что ли?
- Не во мне дело. От таких мыслей и согрешить недолго.
- Говорят, кто первый раз рожает в пожилые годы, то очень трудно, - молвила Полина, пропустив мимо ушей слова подруги.
Раиса, идущая впереди коров, не расслышала ее слов и продолжала идти, ведя за поводок коров.
- Рая, ты чего молчишь?
- Мечтаю, Поль...
- А ты вслух мечтай и мне не так будет скучно, - предложила Полина.
- Что ты мне на мой вопрос не ответила?
- Какой вопрос?
- Говорят, кто первый раз рожает в пожилые годы, роды протекают очень тяжело, - повторила она свой вопрос и с такой серьезной миной на лице, что Раиса даже приостановилась.
- Перестань задавать глупые вопросы, - рассердилась Раиса. - Почем я знаю, кто как рожает. Поди у Ивановны спроси, она родила пять детей, а лучше у той женщины, которая рожала поздними родами.
- Ты что, за сумасшедшую меня принимаешь? - отозвалась Полина. - Да разве у наших женщин можно такие вещи спрашивать? Они враз такое раздуют по селу, что сама себе поверю, что я беременна. Что, ты их не знаешь?
- Знаю, дорогая подружка, знаю, и сама такая же, - самокритично отозвалась Рая. - Не умеем язык держать за зубами. Ты смотри! - воскликнула она, - бабы вон уж распрягают, а мы с тобой о всякой чепухе болтаем.
- Это мы сейчас провернем, - произнесла Полина, забегая сбоку коровы. - Стой, Маня, стой! - кричит она на корову, берясь за ярмо и вытаскивая занозу. Раиса поспешила с другой стороны, и они быстро освободили коров от ярма. Коровы, почувствовав свободу, махнули головами и устремились к зеленой травке, росшей у обочины дороги.
После обеденного перерыва работать не хотелось. Да и усталость о себе давала знать, ноги и руки были как бы скованы неприятной тяжестью; в голове шумело от постоянных солнечных лучей не по-весеннему ярко пригревающих. Коровы и те брели медленно и полусонно.
Девчата поменялись местами, теперь Раиса шла за боронами и покрикивала на коров: "Пошла, Маня, пошла! Иди, Зорька, иди!"
Говорить уже не хотелось, да и во рту высохло, они больше молчали, думая о своем.
- Сейчас бы водички холодной напиться, - пожаловалась Полина, облизывая сухие губы.
- Да там в фляжке есть вода, возьми, - предложила ей Рая.
