Найти нужный путь оказалось очень просто – я лишь шла туда, где было больше мирно посапывающей стражи. Почти весь этаж составляли служебные помещения, но за запертой на внушительный замок дверью скрывался длинный прямой коридор с изолированными друг от друга камерами. Удивительно, но все они были пусты. Не иначе умертвие предпочли оставить в гордом одиночестве. Непонятно только почему так, а не наоборот. Ведь куда логичней было запереть его одного где-нибудь, а не перемещать остальных заключенных.
Не-мертвый до боли походил на живого человека. Его выдавали лишь неестественно бледная кожа и слабо фосфоресцирующие в темноте глаза. Творение неизвестного некроманта и не думало поддаваться снотворному действию перстня. Я вообще не была уверенна, что умертвие может спать. Он просто сидел и смотрел прямо перед собой, явно не замечая гостью. Тем не менее, подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки, я не решилась.
– Интересно? – неожиданно шевельнулись его губы.
Еще никогда мне не приходилось прыгать с таким проворством. Мгновенно оказавшись на два метра дальше от камеры, я перевела дух. А храбрость… ну её. Потребовалось немало усилий, чтобы совладать с дрожащим голосом и произнести:
– Вообще-то да. Но я точно чего-то не понимаю. Сильно не понимаю.
– Так и есть, – последовал бесстрастный ответ.
Умертвие явно не намеревалось завязывать со мной светскую беседу, поэтому инициативу пришлось взять на себя:
– Кто вы?
– Труп.
Краткость и лаконичность его ответов откровенно ставила в тупик.
– Вы же понимаете о чем я…
– Понимаю.
– Тогда почему упорно пытаетесь вывести из себя?!
Молчание.
– Так… а как насчет развлечь себя беседой?
– Я предпочитаю вести увеселительные беседы не через тюремную решетку.
– Хорошо, в таком случае, может выберемся и поговорим?
– А ты имеешь возможность разрушить стену из доррия?
Поначалу казалось, что речь умертвия абсолютно лишена эмоций, но чем больше мы говорили, тем легче становилось различать настроения собеседника. Все это шло вразрез с разъяснениями д'рахмы, но хорошенько подумать можно было и потом.
– Возможно. Если значение имеет мощность, а не мастерство.
– Продолжай.
Чувствуя себя глупым ребенком, пытающимся объяснить несчастному родителю устройство мироздания, я изложила суть задумки:
– Можно попробовать провернуть один фокус. Пособирать с факелов огонь и пальнуть… Ну… Как-то так…
– Нет ничего хуже необученного мага, – прервал мои скромные рассуждения не-мертвый. – Зачем собирать, если можно сгенерировать? Это же основы.
– Уж извините, но что есть, то есть.
– Зачем тебе это?
Не вполне уверенная в ответе на этот весьма актуальный вопрос, я тихо вздохнула:
– Спишите на ошибки молодости. Как мне вас называть?
– Лардан, – не-мертвый помедлил с ответом, явно ожидая плохой реакции с моей стороны.
– Меня зовут Ирида. Рада знакомству. Жаль, что при таких обстоятельствах.
– И правда жаль.
– Объясните, что нужно делать. Времени очень мало.
От меня требовалось немного, лишь послужить проводником. Дарлема сильно ошиблась, мой новый знакомый оказался кукловодом и куклой в одном флаконе. И почему-то я сомневалась, что д'рахмы запрыгают от восторга, узнав о подобной детали.
Лардан неспешно приблизился и протянул бледную руку через решетку. Если сделаю это – могу умереть. Не сразу, так после освобождения не-мертвого некроманта. В подобных ситуациях чем дольше размышляешь, тем меньше уверенность, поэтому я решилась и крепко схватила ледяную ладонь. Тело сковал страх, но для нахлынувших сомнений было уже поздно.
– Отлично. Не дергайся. Когда я скажу «давай», представь какое-нибудь безопасное место.
– Зачем?
– Чтобы оказаться там, разумеется.
– Но у меня здесь… хорошо, поняла – сделаю.
Надеюсь, Дарлема сообразит что к чему и не станет задерживаться в городе.
– Давай.
Перед глазами, как наяву, появилось место стоянки. Воображение нарисовало удивительно детальную картину. Скорее всего, дело было не в моей неожиданно фотографической памяти, а в магии, которую творил некромант. На этой прекрасной ноте сознание не выдержало возложенной на него нагрузки и благополучно отключилось.
Полуденное солнце заслонили тяжелые, налившиеся свинцом тучи. Невыносимая духота, предшествовавшая скорой грозе, накрыла пригород и ничуть не улучшила и без того паршивое настроение Алема. Оставшись в одиночестве еще ранним утром, д'рахм предавался печальным размышлениям о неприятностях, в которые могли вляпаться его спутницы. Разумеется, прогуляться в город они отправились не без его ведома – слишком чуток слух у преступника, привыкшего прислушиваться к каждому шороху. Зная таланты своей сестры, Алем вполне представлял, во что может вылиться её прогулка с обуянной любопытством Ирой. Вот только реальность превзошла все ожидания.
