Когда наступает ночь, страхи и скрытые желания, словно тараканы, выползают из самых сокровенных глубин человеческой души. Тогда становится не сомкнуть глаз, и даже Морфей отказывает в покровительстве грязной душе. Именно поэтому я не могла отдаться сну без сновидений, я знала – стоит закрыть глаза, и кошмары набросятся как один, будто стая волков.
Как никогда мной владело страстное желание иметь рядом близкого человека, такого надежного и теплого, такого живого. И я от чего-то была уверенна, что Астарт смог бы подарить мне желанное спокойствие. Этого черноглазого аглара опасаются даже страхи, и только мне могло прийти в голову искать от него покоя.
Завтра вечером… мы покинем это место. Покинем, чтобы никогда не вернуться. Дело не в клятве. Я не могу сказать им, нет сил раскрыть правду. И помочь ничем тоже не могу. Почему все обернулось именно так? Меня будто преследуют неприятности. Складывается впечатление, что сама смерть ходит за мной по пятам.
Когда же все это закончится? Когда я смогу вздохнуть спокойно?
– Кто здесь? – человек, мыслящий себя незамеченным, вздрогнул.
– Это всего лишь я, – раздался в ночной тишине до неприличия громкий голос.
– И что ты забыл у меня в спальне в такой час, Ник?
Охотник встал с пола, где просидел добрый час, не меньше, и медленно подошел ко мне. Бледный лунный свет пролился на его лицо, которое казалось маской: необъяснимо чарующей, но отнюдь не доброй. Его светлые волосы, обычно собранные в опрятный хвост, сейчас обрамляли лицо, делая черты непривычно хищными и заостренными. Впервые я видела этого человека таким.
– Решил проверить все ли в порядке.
– И потому сидел в уголке целый час, притворяясь шторкой? – я присела на холодной постели.
– Так меня разоблачили? Какая досада…
– И все же, ты так и не ответил на мой вопрос.
– Зачем ронять пустые слова, если они ничего не могут изменить? – пожал плечами Ник, состроив легкомысленную гримасу.
Вот только взгляд его оставался жестоким и колючим, как прежде.
– Больно философское настроение, – я прищурилась. – Что ты замышляешь?
– Борюсь с соблазном, – честно ответил он. – Сейчас так легко убить тебя, скользящая.
– Тогда почему бы не испытать судьбу? – я незаметно положила руку на рукоять Хранителя, готовая в любой момент извлечь его из-под спасительных покрывал.
– Убери свой ножичек, Ира. Сегодня я ничего делать не буду.
– Кто ты, Анатас тебя побери? – голос сорвался на хриплый шепот.
– Совсем скоро, очень скоро ты узнаешь ответ. А пока спи, – охотник вновь отступил в тень. – Если еще не потеряла эту способность.
Тихий смех Ника оборвал звук захлопнувшейся двери. Что это все значит, во имя Хаоса?
Целый день Райана не отходила от своих товарищей. Шим то и дело похлопывал агларессу по плечу, опытным взглядом подмечая моменты, когда та была готова разрыдаться.
– Я буду иногда навещать вас! Обещаю!
– Брось, – ворчливо буркнул Доришен. – Мы прекрасно знаем, что так оно и будет, верно?
– Рая, – улыбнулся Мишир. – Вместо того, чтобы разводить тоску, может лучше отметим твое скорое возвращение домой? У нас есть для тебя одна вещица.
Охотник достал из кармана неопрятных штанов медальон, инкрустированный прекрасным зеленым самоцветом, который горел ярче солнца, изредка выглядывавшего из-за туч.
– Помнишь его? Это тот самый, который…
– …я получила в своем первом рейде. Мой первый трофей. Ты сохранил его, – на лице Райаны расцвела ослепительная улыбка.
– Да. Безделушка, конечно, но… – Мишир страшно смутился, но вложил подвеску на серебряной цепочке в изящную ладошку агларессы.
– Спасибо. Правда спасибо. Я буду хранить его как величайшую ценность.
– Ох, Рая…
Не дожидаясь теплых слов, которые непременно заставят пролиться так долго сдерживаемые слезы, она крепко обняла охотников. Одного за другим.
– Помните, вы – моя семья. Я просто не смогу забыть о вас, даже если захочу. Спасибо за все.
Она даже представить себе не могла, что это прощание навсегда. Не могла, но где-то в глубине души зародилось неясное чувство, что обещание сдержать не удастся.
В общем зале царил невообразимый шум, весело потрескивал огонь, изо всех уголков то и дело доносился смех. Только одна молчаливая фигура расположилась у самого камина и была окружена аурой отрешенности.
– Что ты забыл в таком месте, Дан?
– Приятно иногда бывать рядом с живыми. Среди беспечного молодняка невольно вспоминаются былые деньки.
– Знаешь, порой я забываю, что и ты когда-то не был ходячим трупом, – слова сорвались с губ раньше, чем я успела подумать, но не-мертвый не выразил ни малейшего огорчения. – У меня к тебе важный разговор, Дан, и здесь явно не то место, где можно было бы его провести.
Некромант встал, как всегда не задавая лишних вопросов, и все так же безмолвно двинулся к выходу. Я смотрела на облаченную в черные одежды спину, бесстрастную фигуру своего учителя и невольно задумывалась: способен ли Дан сострадать? По-настоящему, со всей отдачей? Будет ли жалеть владыка мертвых о погибающем мире?
