Герцог с досадой осознал, что судорожно сжимает кулаки и размял побелевшие пальцы. Слишком яркие воспоминания, которые не смогли бы смыть годы — даже века! — выбили его из колеи. На мгновение он вновь почувствовал себя глупым мальчишкой, положившим начало цепи фатальных ошибок. Ведь он так много времени упустил, гоняясь за неуловимым Агваросом, а когда наконец взошел на пик своего могущества, то ослепленный неутолимой жаждой мести потерял самое дорогое существо на земле. Вместе с загадочно исчезнувшим врагом пропала и Райана. А это наводило на определенные мыли, только усугубляя и без того беспросветное отчаяние.
Это прошлое тяготело над Астартом, не давало покоя, бередило едва затягивающиеся раны, душило и неотступно подталкивало к пропасти бессильного уныния. Он сам до сих пор не осознавал, как тяжело нести это бремя в одиночку, бессознательно искал того, кто смог бы разделить его участь. Но вокруг видел лишь сочувствие, презрение или откровенное злорадство, одинаково усиливающие тупую боль и делающие ее мучительно острой.
Оказавшись в одиночестве, позволив себе вновь погрузиться в эти чувства, герцог словно прозрел. Он наконец понял, почему так тянется к неопытной девчонке, слабой, несамостоятельной и постоянно влипающей в серьезные неприятности. Казалось бы, что она может ему дать? Только лишь головную боль? Просто вернуть сестру? О нет, гораздо, гораздо больше! Пускай слабая, пускай неопытная, но удивительно гордое и благородное сердце Ириды, не привыкшее делать поблажек ни для себя, ни для других, наделяло ее особенным даром, пленившим даже не-мертвого. Только она могла бы выслушать, не задавая вопросов, принять и разделить чью-то боль, не отравляя чужую душу гибельным сочувствием. И самое страшное, что скользящая даже не подозревала об этой своей способности, которая грозила стать настоящим проклятием.
Неприятная штука — эти разовые телепорты. Да, привыкла я путешествовать комфортно, с легкой-то руки герцога, не скупящегося на использование стационарных телепортов. Даже импровизации Лардана не имели такого воздействия, как припасенный Шерахтом путь к отступлению. По крайней мере, раньше желания упасть и умереть на месте не возникало.
— Шер, если ты еще хоть раз предложишь мне воспользоваться этим чертовым…
Замерев на полуслове и забыв обо всех прелестях неудачной телепортации, я пораженно застыла. Шерахт был бледен, казалось, будто он едва держится на ногах. Неужели Совет предусмотрел подобную ситуацию, не поскупился и расставил магическую сеть на границе?! И судя по тому, что меня штормит, но далеко не так ужасно, как показалось на первый взгляд, подчиненный Астарта взял на себя львиную долю ударной волны, разумно предположив, что человек ее может и не пережить.
— К ольмру, — мой безапелляционный голос мог пресечь любые возражения. — Обопрись, я помогу тебе дойти до целителя.
— Вот еще, — немного хрипло отозвался Шерахт. — Я должен быть в бреду или на последнем издыхании, чтобы позволить человеку послужить себе костылем. Все не на столько плохо.
По замутненному, но непреклонному взгляду аглара я поняла — придется надавить на больное, чтобы заставить его принять помощь и сдвинуться с места.
— Шерахт, как думаешь, будет доволен герцог, когда застанет своего подчиненного в таком виде? И вообще, ты подставляешь не только себя, но и меня, ведь именно я окажусь крайней, и ты это прекрасно знаешь. Так что засунь свою оскорбленную гордость сам знаешь куда и дай отвести тебя к целителю.
Аглар досадливо поморщился, но сдался и грузно оперся на мое плечо, заставив в глубине души пожалеть о своем предложении. Ноги сначала предательски подкосились, так как я и сама пребывала не в лучшей форме. К счастью, коридоры сменяли друг друга медленно, но уверенно. Шерахт даже успел недовольно пробурчать:
