Ломенар замер, задохнувшись, словно удар настиг его самого. Он буквально ощутил тупую боль между ребер: он уже испытывал ее прежде, хоть тогда меч был деревянным. Воин стоял к нему боком, снегопад и волосы, падающие на его лицо, не давали толком его разглядеть, но этот финт Ломенар узнал, и впервые он видел, как этот удар убивает.
Мимо пронесся Иннер — клинок уже блестел в его руке. Грун тем временем швырнул нож, но промахнулся — воин быстро увернулся. Теперь
Мощная волна воздуха смела обоих противников в сторону, прижав к стене. Иннер с разбегу кинулся на человека, замахнувшись мечом.
— Нет! — прорезал морозный воздух голос Ломенара.
Снегопад мешал точно оценить расстояние, и все же он попал. Пламя вспыхнуло в воздухе, опалив руку тейнара и заставив того выронить оружие.
— Сдурел?! — глаза Иннера сверкали бешенством. — Он же только что прикончил Одвара!
— Я его знаю, — выдохнул Ломенар, подбегая, и сам прижал кончик
— Не дергайся! — прорычал он ему. — И брось свою железку!
Меч упал на снег.
— Это страж из королевского замка. Возможно, даже из личной охраны короля или Риолена, я точно не помню. Его смерть нам так легко не спустят. Ты зачем полез, недоумок? — это уже стражнику. — Жить надоело? Патрулировать улицы не твоя забота! Пошел вон! — он махнул
Все это время Ломенар не смотрел стражу в глаза, вообще как мог отворачивался от него, пряча лицо в тени капюшона. И он старался не думать, замечает ли это Иннер, а главное, не думать, узнал ли его все-таки… Не думать!..
— Что, вот так его и отпустим? — сузил глаза Иннер.
— Уже отпустили, — Ломенар сам не ожидал от себя настолько спокойного тона, но удивляться этому уже не мог. Все эмоции выкипели; позже они наверняка нахлынут с новой силой, но сейчас осталась лишь темная как ночь пустота. Он даже не обратил внимания на то, как стражник вывернулся из-под его руки и затерялся в тени домов.
— А этот? Наше задание? — Грун пнул ногой Ловкача; тот застонал и пошевелился.
Ломенар задумался на мгновение.
— Тащить его дальше становится слишком опасно, а оставлять здесь нельзя, тот парень может вернуться, и не один. Думаю, голова предателя тоже будет смотреться вполне убедительно. Мы выставим только ее там же, где собирались, — решил он, нагибаясь за мечом Одвара.
Стоило остаться в одиночестве, отгородившись от мира дверью своей комнаты, как спокойствие покинуло его. Глухая тоска обрушилась, как поток грязной воды из уличного желоба. Только что он на миг заглянул в свою прошлую жизнь, в мир Лоэна, куда теперь не было возврата, и осознал в полной мере, насколько Ультуна ему чужда. Все это время он сравнивал Альмаро, нынешнего себя и других жителей подземного города с Измиером, Аллаком и жаждущей крови толпой в тронном зале Виарена и неизменно приходил к выводу, что Цитадель-под-землей — меньшее зло. Эта ночь напомнила ему, что есть и другие люди: простые горожане, что теперь мирно уживались с
…Йорэн. Наконец он заставил себя произнести это имя. Все это время он упорно старался не думать о нем — Ломенару знать его ни к чему, а Лоэну было нестерпимо стыдно за поступки того, в кого он превратился. Может, не по своей воле он выбрал этот путь, но это уже не имело значения: сейчас он зашел в тупик. Ему не хотелось задерживаться здесь ни на секану, но идти-то по-прежнему некуда.
Утро не принесло ни перемен, ни облегчения: он по-прежнему оставался Ломенаром, верным слугой Магистра Альмаро, как бы от этого ни было тошно.
