— Ну и пусть! Обойдемся без него! Я сам тебе помогу. Прямо сейчас договорюсь с Рунси, что завтра его подменю в дворцовой кухне, скажу, деньги нужны, он ленивый, только рад будет. Я частенько так делаю, никто и не удивится. Потом отнесу ужин тюремной страже, подсыплю яду, всего и делов!
Его взгляд буквально пылал решимостью, лицо раскраснелось; очевидно же, прекрасная дама в беде, возможность совершить подвиг — как все просто и понятно для восторженного юноши… Эльдалин отчего-то стало грустно.
— Не надо, Ирвин, это мои трудности, — мягко сказала она. — Спасибо, что хочешь помочь, но ты сам не понимаешь, что предлагаешь.
— Ну почему же, — откликнулась Айнери. — Если подумать, мысль не так плоха. Только травить никого не надо. Если и впрямь договоришься со своим другом, я завтра достану сонное зелье. Но отнесешь еду и назад! Дальше мы сами. Если что с тобой случится, Смаль мне голову оторвет.
Снова камера, в который уж раз. Так и привыкнуть недолго. Он горько усмехнулся этой мысли. Однако все было не столь безнадежно: его тюремщики допустили ту же ошибку, что и Альмаро в свое время. Невероятно, но всегда столь предусмотрительный Магистр забыл отобрать у полуэльфа
А попавшись в этот раз, он и вовсе не стал рисковать. Он давно научился менять свою внешность; тогда, в детстве, это вышло случайно, теперь он мог управлять этим умением. Прибегал он к нему редко — это требовало много сил и некоторого времени, к тому же после возвращения себе привычного лица он не мог меняться снова по меньшей мере в течение дня, а то и нескольких. И если при появлении во дворе Ригана стражников и магов стать неузнаваемым он уже не успевал, то замаскировать
Будь в городе Измиер, он казнил бы Ломенара сразу, а если бы и запер тут на одну ночь, то лишь приложив все усилия, чтобы не оставить пленнику возможности выбраться. Но Верховный маг по-прежнему отсутствовал, принца сейчас тоже на месте не случилось, а Светлый Совет, видимо, не до конца понимал, с кем имеет дело. Правда, кисти рук ему снова сковали теми особыми приспособлениями, что совсем не позволяли шевелить пальцами, и эти штуки не снимали с его рук, даже когда приносили еду. Чтобы поесть как следует, Ломенару приходилось зубами заталкивать ложку в плотно сжатый кулак, а потом так же вытаскивать обратно. Это было болезненно и крайне неудобно, но другого выхода не оставалось, если, конечно, он не собирался есть из миски прямо ртом, как свинья или собака.
Обычного мага эта мера действительно обезвредила бы, и даже
Прошлым вечером маг вел себя тихо и послушно. Ему нужно было выяснить, насколько часто стража тут проверяет пленников. Оказалось, она почти не интересуется ими; после скудного ужина к нему заглянули лишь раз — забрать пустую миску, затем до самого утра никому не было до него никакого дела. Конечно, стоило подождать еще несколько дней, чтобы убедиться, какие здесь порядки, но Риолен мог вернуться в город когда угодно, а это сделает будущее пленника непредсказуемым, так что тот решил поспешить.
Ломенар сосредоточился, и вызванный им поток энергии, пройдя через агальмарит, превратился в тонкий и яркий луч. Тот прожег рубаху на груди и устремился к удерживающим пальцы пластинам.
В камере Ультуны Ломенару удалось таким же образом срезать прутья дверной решетки, а те были куда толще. Правда, сейчас раскаленный металл жег пальцы, приходилось
Оковы со звоном упали на пол, по запястьям растеклась приятная боль освобождения, но пальцы онемели и двигались с трудом. Полуэльф потер руки, и вскоре боль перешла в покалывание, ток крови восстанавливался. Он был готов продолжать свой путь к свободе.
