— Что с тобой поделаешь… Учишь тебя, учишь, да все без толку. Ладно уж, говори, что там за человек, найду. Но если тебя Руш завтра к вечеру в роще не застанет!..
У себя в комнате Эльдалин молча опустилась на кровать. Хотелось лечь, укрыться одеялом и спрятаться ото всех хоть на пару долей. Но сил не было даже раздеться, и она сидела, бездумно перебирая бахрому на покрывале, когда на лестнице послышались шаги.
Ломенар тихо вошел и прикрыл за собой дверь.
— Эли… — он смотрел на нее так, будто все еще не верил, что она рядом. В чистой рубашке, явно ему не по размеру, с еще влажными после мытья волосами он казался совсем юным. Да он таким и был.
Она потянулась к нему, и он сжал ее в объятьях, стиснул до боли, словно боялся, что она опять исчезнет, окажется только сном, впился в ее губы со всей страстью. Только что ей казалось, что она смертельно устала, но это было лишь напряжение, и сейчас от него не осталось и следа. Не верилось, что они расстались всего пару дней назад. Она надеялась его спасти, но внутренне понимала, что это безумие, и, видимо, мысленно попрощалась с ним, хоть и не призналась в этом даже самой себе. Судя по всему, Ломенар тоже не чаял уже ее увидеть. И вот они вернулись друг к другу как из небытия.
Он опустил ее на кровать, точнее неуклюже уронил, но она не обратила на это внимания. Так же неловко опустившись рядом, он покрывал поцелуями уже все ее тело. Эльдалин задыхалась, захлебывалась в нем. Ей уже не нужно было делиться с ним своими эмоциями по-
И вдруг он замер, как схваченный судорогой, лицо исказилось от боли.
— Что с тобой?!
— Ничего страшного, — улыбнулся Ломенар, снова порываясь поцеловать ее, но его лицо оставалось напряженным и бледным.
— Погоди, — она вывернулась из его объятий. — Дай взглянуть.
— Не на что смотреть, просто ушиб. Эли, я так скучал…
— Да у тебя два ребра сломаны! Как ты через стену смог перелезть?
— Тогда не сообразил, некогда было думать. Потом полечишь, — в его голосе звучало нетерпение.
— Дай хоть боль сниму.
Ломенар устало вздохнул, но спорить перестал.
Заставить часть тела потерять чувствительность сложнее, чем просто направить жизненную энергию в нужное русло. Пришлось изрядно постараться, прежде чем это наконец удалось, но сращивать кости было бы куда дольше.
— Завтра буду лечить тебя по-настоящему, и не вздум-м-м…
Поцелуй заставил ее замолчать, и теперь Эльдалин подчинилась; сама не в силах сдерживаться, жадно целовала его в ответ. Она чувствовала его сильные пальцы на своей коже, и наслаждение захлестнуло ее с головой. Она закричала, вцепившись пальцами в его спину, они слились в едином ритме. Похоже, он и впрямь думал о ней все это время: Ломенар весь дрожал от нетерпения, он жаждал ее всю, здесь и сейчас, излить всю свою страсть без остатка в одно мгновение, захлебнувшись в ее ответных чувствах. Не было смысла ждать, что он попытается как-то продлить миг наслаждения; впрочем, ее это устраивало, она так же не хотела замедляться. И когда в скором времени Ломенар выгнулся назад, его тихий стон опередил ее разве что на мгновение.
Он не отпустил ее, по-прежнему прижимал к себе, но уже нежнее, гладил по волосам, шептал что-то на ухо. Она не вслушивалась, слова не имели значения; ей хотелось лишь чувствовать его тепло, слышать голос. Вскоре его губы коснулись шеи, она ощутила его дыхание; пальцы скользнули по ее груди, животу, спустились ниже. Эльдалин вдруг поняла, что ее страсть совсем не утихла, подалась ему навстречу, и все повторилось, разве что чуть более размеренно.
Они заснули под утро, и тут же их разбудил настойчивый стук в дверь. Эльдалин казалось, она едва задремала, но бьющий в окно свет сказал ей, что день уже в разгаре.
Жители Виарена и окрестностей, если спросить их, вряд ли смогли бы объяснить, откуда к западу от городской стены взялась цепь старинных укреплений; теперь только историки, политики да маги вспомнили бы о построившем их короле Арвейне.
