За окном зашумел дождь, темнота сделала освещённый дом самым уютным и мирным местом на земле, этаким кораблём в океане весеннего вечера, вчерашних проблем, сегодняшних открытий, позвякивания хрустальных подвесок на люстре, умопомрачительных ароматов, шорохов, прилетающих из тёмных углов, где внезапно обнаруживался Чегевара, и посапывания Несси. Дождливые струи отрезали их от всего мира, сделав их корабль настоящим ковчегом, плывущим по этому дождю, по этому вечеру в музыке и неожиданной безмятежности.
Никогда Женя не был особенным меломаном… нет, конечно, кое-что мог определить по звучанию, недаром же всё детство краем уха слышал, как брат занимается.
– Играет вперемешку, что в голову приходит, – сообразил он. – Это Моцарт, а это… как его… а, Вивальди, кажется.
А потом… потом он уже не мог определить автора, его просто уносило куда-то потоком музыки, настолько гармонично вплетавшейся в его настроение, что казалось – она звучит внутри.
Рядом обнаружилась Милана, к которой на руки тут же пробралась Несси, и Женька решился – почти беззвучно задал вопрос:
– Что он играет?
– Это его музыка, – Милана смотрела на мужа и улыбалась так нежно, так…
– Дорого бы я дал, чтобы на меня когда-нибудь так посмотрели… посмотрела Ира, – вдруг сообразил Евгений, и только тогда до него дошло, что именно Милана ему ответила.
– Его? Он реально это вот написал? – шёпотом уточнил он.
– Ну да… – Милана удивлённо покосилась на деверя. – Ты разве не знал, что он теперь пишет музыку?
– Знал, но… но это же невероятно! Это так… здорово! Он, что, гений?
– Возможно, – серьёзно кивнула Милана.
– Пётр Иванович, у нас новости! – Хантеров позвонил Миронову-старшему утром следующего дня.
– О Николае?
– Нет, о Евгении…
– Слушаю… – напрягся Миронов, машинально подумав о том, что сыновья последнее время как-то активно испытывают его на прочность.
– Он приехал к Андрею и даже с ночёвкой. До сих пор там. Ни драки, ни скандала не было. Всё вполне благополучно.
Когда Хантеров говорил «благополучно», то это означало, что можно выдохнуть и по крайней мере на этом участке событий подвоха не ожидать.
– Хорошо как… – пронеслось в голове Миронова. – Неужели нашли общий язык?
Как выяснилось, вопрос он произнёс вслух, и Хак исполнительно на него ответил.
– Похоже на то… забегать вперёд не будем, но я думаю, что они сумели поговорить по душам.
– А не пора ли нам по душам побеседовать с Николаем? – осведомился Миронов.
– Дай мне ещё немного времени, – попросил Кирилл Харитонович. – Надо кое в чём убедиться.
Праздники у нас любят, отдаются им всей душой, лелеют их и традиционно уважают это время. Именно поэтому Хак прекрасно понимал – бессмысленно пытаться найти и опросить людей, плотно окопавшихся кто где – на дачах, в парках, на отдыхе у моря.
– За праздники он ничего фатального не сделает, тем более что за ним присматривают, а дальше… дальше мы разберёмся!
Евгений уже давно вернулся домой, был облизан с ног до головы своими псами, привычно облит презрением со стороны котов, прощён, выпущен на работу, и даже успел разругаться с технологом по поводу новой серии кормов, как вдруг ему позвонил Николай.
– Ты где? На заводе на своём? Вот и сиди там. В лабораторию сегодня не суйся, понял? – вместо приветствия произнёс он.
– С чего бы это?
– С того, что я так сказал! – Николай был уверен в своей власти над младшим управляемым и покладистым братом, поэтому откровенно удивился, услышав решительно высказанный маршрут, по которому его отправил Евгений.
– Я как раз сегодня буду в лаборатории! И не говори мне, что я должен делать, понял?
– Ты что, не понимаешь, что ты со своими дурацкими кормами ей не интересен? Это просто неуместно… твоё там появление! – забухтел Николай.
– Мы с ней вообще-то работаем. Это ты там появляешься с вениками и без образцов для исследования. Я вот вообще не понимаю, зачем тебе нужна была лаборатория? Ты ж как разливал свои концентраты по флаконам, разбавляя их и примешивая разные красители и ароматизаторы, так и продолжаешь это делать!
Женя не ожидал такой реакции от старшего брата!
На него вылился такой поток негодования, ярости и претензий, от которых хотелось отряхнуться, как крупному псу от воды.
– И запомни! Ирина на тебя второй раз и не посмотрит! Ты – ничтожество. Ни одна серьёзная девушка не захочет с тобой быть! – слова как гвозди вбивались в голову Женьки, уничтожая его. Но прошедшие дни не прошли даром…
– Заканчивай! Я не буду тебя больше слушать! – рявкнул всегда такой управляемый и покладистый Женька. – И не лезь в мою жизнь! И как на меня будет смотреть Ирина, не тебе решать!
Николай ничего не понял… Как это? Младшего он в принципе не воспринимал как соперника, как противника, как… как что-то хоть минимально значимое. И тут, нате вам!