КБ: Я бы не ждал перелома тенденции, скорее достижения какого-то равновесия, когда будут санкции, адаптация к этим санкциям, жизнь не будет разрушаться… Ситуация будет стабильной в международном отношении, но нестабильной внутри России. Потому что малейшее что-то – хоп…
ВФ: Поэтому сценарий компромисса не выглядит устойчивым.
КБ: Между чем и чем.
ВФ: Компромисс между имперскими амбициями и экономическим развитием невозможен.
КБ: Да. Из-за глобализации.
ВФ: А не может ли на этой почве возникнуть более широкое противостояние? Север против Юга, Запад против Востока.
КБ: Почему?
ВФ: Ну смотрите, какая ситуация: идиотка Киршнер правит в Аргентине…
КБ: Да, может быть, там будет не только Россия, а Россия, Аргентина, Венесуэла и, например, Камбоджа. Но в Азии нет таких античеловеческих режимов – кроме Мьянмы, и то там сейчас оттепель. В отличие от Латинской Америки, где есть человеконенавистнические режимы.
ВФ: Ну есть экспансионистская Индия со своими заморочками.
КБ: И кого она экспансионировала? Это знаете, как реформатор Шеремета. Реформатор Шеремета и экспансионистская Индия.
ВФ: Национализм в Индии и Китае на подъеме. После краха индийского социализма…
КБ: Я верю, что рыночные демократии не будут воевать друг с другом.
ВФ: Это называется еще законом McDonald’s: страны, в которых есть эта сеть, не воюют между собой.
КБ: Не надо доводить до абсурда. Если завтра в Северной Корее откроют McDonald’s, она же не станет совсем другой.
Это, кстати, вопрос идентификации. Вот что сейчас в Венесуэле происходит? Тут такая же проблема описания для американского обывателя, как и в случае с Россией. Выборы прошли? Прошли. Конституционный суд есть? Есть. Институты работают? Работают. Как показать изнанку, что эта страна не нормальная? Непонятно. Нужен специальный анализ.
Еще худший пример – это Аргентина. Как объяснить нормальному человеку, чем Аргентина плоха? Большая страна, мясо делают, сеть ресторанов по всему миру, какие-то танго, Буэнос-Айрес – красивый город. Что там не так? А вот как только какой-то водораздел вроде Север – Юг произойдет (левый – правый, на самом деле)…
ВФ: Ну не левый – правый, мне кажется все сложнее: консерватизм – неконсерватизм…
КБ: Это зависит от того, кем вы считаете Гитлера. Если вы считаете, что Гитлер был правым, а Сталин левым…
ВФ: Нацистская революция считается консервативной революцией. По большому счету это такой синтез левого и правого.
КБ: Что там правого?
ВФ: Традиция, Зигфрид, мочить евреев – это чисто правая повестка.
КБ: А у Сталина – «Александр Невский»…[104] Сталин и Гитлер – родные братья.
ВФ: Что такое путинизм? Это синтез как раз этих двух вариантов – Сталина и Гитлера.
КБ: Вы знаете, некоторые биологи утверждают, что логика эволюции такова, что появление человека было неизбежным (это неправильно, но как идея это интересно). И хотя это неверно для биологической эволюции, для социальной эволюции, мне кажется, это вполне рабочая гипотеза: в России не может не произойти полевение.
ВФ: Полевение имеет место.
КБ: Верхушечное полевение.
ВФ: У верхушки оно может произойти от безысходности – после санкций уже вовсю говорят о введении мобилизационной экономики…
КБ: Нет, не от безысходности…
ВФ: Ну вот кайзер Вильгельм был левым?
КБ: В общем да.
ВФ: Или он был милитарист?
КБ: Левый милитарист.
ВФ: Народная монархия!
КБ: Я слово «милитарист» не очень хорошо понимаю. Это человек, который считает, что война допустима?
ВФ: Который считает, что она желательна. Отсюда – мобилизационная экономика…
КБ: Значит, он левый. Мобилизационная экономика – это левая политика.
ВФ: Во время войны, получается, все становятся левыми. По крайней мере, во время двух мировых войн так было везде.
КБ: Там же везде были левые.
Это неизбежная логика. Очень редко существуют толстые люди, которые быстро бегают. Не верю я в то, что может существовать прогрессивная рыночная тирания. Она может существовать какое-то время, но логика процесса все равно это сводит к госкапитализму, который может быть в разных формах – напрямую государственным или в виде назначаемых собственников. Германский Krupp – он же был частью госкапитализма.
ВФ: Возвращаясь к кайзеру Вильгельму. Мне кажется, что спокойнее и правильнее – во избежание терминологических споров – называть его империалистом, каковыми были и многие другие политические деятели той эпохи. А дальше – уже имперское целеполагание предполагало соответствующие инструменты экономической политики.
КБ: Поэтому я и говорю, что язык, которым будет описываться Россия, будет долго развиваться – годы. Чем быстрее, тем лучше, и чем дальше, тем лучше. В итоге клеймо должно быть простое и понятное. Почему ты, Джон Смит или Гельмут Шредер, не хотел бы жить при Путине. Потому что раз, два, три, четыре…
ВФ: По поводу клейма. Я две недели назад встречался с СЕО одной большой угольной трейдерской компании с выручкой три миллиарда долларов.
КБ: Украинской?
