Игорь Росоховатский
Дорога к вам
Когда я впервые очнулся, то услышал несколько непонятных слов, произнесенных разными голосами: "Замените витлавсановой...", "На осциллографе...", "Включите второй биотрон..."
Я приоткрыл глаза. Надо мной наклонилась морда чудовища с блестящими отростками, одним человеческим глазом и вторым - граненым и сверкающим.
Душная тьма надвинулась на меня...
Не знаю, сколько времени прошло, пока я очнулся вторично. В голубоватой комнате, кроме меня, никого нет. С трудом приподымаюсь и вижу, что лежу... на воздухе Трогаю его рукой - упругий, как матрац. Протягиваю руку и нащупываю край этой воздушной постели. Дальше - пустота.
Сильно кружится голова. Опускаюсь на свою невидимую постель.
Не могу вспомнить, как попал в эту комнату. Зато хорошо помню вечернюю Москву, извозчичью пролетку с откидным верхом и широкую спину. В памяти возникают отрывки стихов, которые я писал при свете свечей, возвращаясь из университетской лаборатории:
Мой милый друг, услышишь ли мой голос? Как птица, он в ночи крылами бьет.
Словно наяву вижу ее тонкий профиль и гордо и удивленно приподнятую бровь. Сердце сжимается от тоски, от предчувствия... Я вспоминаю ее последнее письмо, пришедшее ко мне в ссылку: "Прощайте, мой любимый, мой супруг. Благодарю бога, что наши дети уже взрослые и могут сами позаботиться о себе..."
И опять вспоминаю листы, испещренные формулами, и стихи, которые сочинял в припадках необузданной ярости против судьбы, против царя, против нескладно устроенной жизни, в конце которой всегда - разлука. А вот еще стихи:
И над пучиной вод, пронзая взором тьму, Над брегом забытья, над вечною Вселенной Я, смертный человек, зажгу и воздыму Бессмертия огонь рукою дерзновенной...
Когда я написал это?..
Собираюсь с силами, сажусь, опускаю ноги и нащупываю пол. Я одет в какой-то блестящий серый комбинезон. У меня нет никакого плана действий.
Нужно узнать, где я, что со мной, расспросить людей. Вспоминаю морду чудовища и содрогаюсь от омерзения.
Осторожно открываю дверь. Широкий длинный коридор залит солнечным светом. Выхожу, иду, не зная куда.
Через несколько десятков шагов резко останавливаюсь. Передо мной в стене коридора круглое окно. Сквозь него вижу троих людей у стены зала.
В центре группки - стройный человек с восточным смуглым лицом. Где-то я уже видел это лицо и глаза - глубокие, грустные... К нему обращается другой человек, молодой блондин. Когда он говорит, то сдвигает брови, собирая морщины на переносице,- наверное, чтобы казаться старше. Слышу такое, что лоб покрывается испариной.
- Уважаемый Ибн-Сина, кончим спор таким образом,- говорит молодой человек смуглолицему и нажимает какие-то кнопки на стене.
Это лицо я видел на портрете, поэтому оно знакомо! Ибн-Сина - самый знаменитый врач своего времени, крупнейший философ и естествоиспытатель! Сколько раз, вглядываясь в его портрет, читая его научные труды и стихи, я восхищался и завидовал ему. Но ведь он умер около восьми столетий назад...
Самые невероятные безумные мысли проносятся в моей голове.
Я думаю о том, во что никогда не верил, что высмеивал. "О, грешнику, ад тебе уготован! Не поддавайся гордыне, не подымай длани на священную тайну бы- тия!"- слышатся мне слова постоянного оппонента, тюремного священника отца Андриана.
Что со мной происходит?
Между тем из стены выдвинулось несколько коробочек на тонких стержнях.
- Сейчас сравним ответы,- говорит молодой человек и громко произносит: - Специфика Ибн-Сина. Специфика Гиппократа. Специфика... Он совершенно явственно называет мою фамилию.
- Предлагаю решить задачу,- продолжает, насупив брови, молодой блондин.- Условие: мы приступаем к синтезу клетки. Известно, что в ее ядре есть кислоты, ведаю-щие наследственностью. Известны вещества, участвующие в синтезе этих кислот. Известны генераторы и аккумуля-торы энергии в клетке и то, как их создать. Известны кислоты, принимающие участие в штамповке важнейших ферментов - ускорителей и замедлителей реакций в клетке. Вопрос - с чего мы начнем синтез? - Он оборачивается к смуглолицему: - И вы, Ибн-Сина, решайте эту задачу.
А потом сверите с ответом.
Наконец-то я слышу знакомые, привычные слова - "синтез клетки". Но кто же может в наше время осуществить его? Нужны столетия напряженной работы прежде, чем это станет возможно. Чтобы хоть за что-то уцепиться, углубляюсь в рассуждения, пытаюсь решить задачу, заданную блондином.
Тот, кого называют Ибн-Синой, говорит:
- Готово, достопочтенные.
Он не успевает больше ничего сказать. Слышится пощелкивание, и голос, похожий на его, произносит:
- Начнем с аккумуляторов энергии...
"Нет! - думаю я.- Он неправ".
Забываю обо всем: что со мной, где нахожусь. Сейчас я бы с удовольствием поспорил с ним. У меня тоже готов ответ. И одновременно раздается голос, похожий на мой:
