В новом романе Марка Ивина речь пойдёт об архитекторе из российской глубинки, потенциал которого выводит его на извилистый и тернистый путь профессионала мирового уровня.
(слова Штирлица из т/ф «Семнадцать мгновений весны» 1973 г. режиссёра Т. Лиозновой)
(М. Веллер. «Приключения майора Звягина»)
В карман самолётного кресла было подоткнуто несколько журналов. Гриша извлёк ближайший, раскрыл и стал перелистывать шелестящие страницы. Запахло глянцем, типографской краской и духами.
На одном из разворотов он остановился на фотоснимке, где на фоне предзакатного неба, на берегу океана, восседала группа старичков-индийцев. С закрытыми глазами и умиротворёнными выражениями лиц старики замерли в позах лотоса, медитируя. Краски на снимке были такими насыщенными, а композиция столь выразительной, что фотография казалась живой. На втором кадре Гриша увидел мальчишек-индийцев, запечатлённых в момент рывка на старте перед бегом наперегонки. Их глаза и лица светились предвкушением соперничества и таким восторгом, какой бывает лишь у детей. Рассматривая снимок, Гриша заулыбался и сам.
Текст статьи начинался с заголовка: «Индийский народ смышлён и любознателен».
– Неплохо бы этот народ хоть немного понять! – шепнул сам себе Гриша.
Взглянув в иллюминатор, он мысленно попрощался с домом, который остался позади. Однако лайнер ещё час – полтора должен был лететь над просторами его родины, где морозы в эти дни даже по местным меркам лютовали. Зима будет властвовать здесь ещё долго, до середины весны. Гриша знал это наверняка.
Свой билет до Мумбая он приобрёл на пятое января, отлично понимая, что этой покупкой ввязывает себя в новую авантюру, возможно, более непредсказуемую, чем все другие, которые он до этого затевал. Впрочем, трудностей он не боялся, надеясь, что всё пройдёт без сучка без задоринки или что хотя бы этих сучков и задоринок будет не так уж и много.
Благодаря опыту странствий и жизни в разных уголках земли он чувствовал себя закалённым. Это придавало спокойствия и уверенности даже несмотря на то обстоятельство, что финансовый бюджет его в этот раз был куда скромнее, чем когда Гриша жил в Сингапуре, Нью-Йорке, Лондоне, Сеуле, а потом и в Кейптауне. Средств, по подсчётам, должно было хватить не дольше чем на три месяца проживания в простых и непритязательных условиях. К этому он морально себя и готовил. Беспокоило его другое: как жить в условиях возможных антисанитарии и грязи? Среди тараканов и клопов, которых, возможно, окажется не избежать?
Надежд на безопасность жизни в Индии он не питал тоже. Настраивал себя, что придётся постоянно держать ухо востро, особенно в дороге, где ежеминутно надо будет следить за вещами во избежание их кражи.
«Вероятнее всего, – рассуждал Гриша, – по прибытии и на протяжении последующих трёх месяцев мне встретятся и встречаться будут масса жуликов, попрошаек и обманщиков: придётся с ними как-то взаимодействовать».
Но то являлось стороной неприятной. Приятным же было осознание, что ему предстоит прожить зиму и первый месяц весны в чудесной загадочной Индии, окунуться в её быт и атмосферу древних традиций. Вне сомнений, жизнь ближайших месяцев обещала стать волнующе захватывающей.
Маршрут полёта предусматривал пересадку в Стамбуле, куда прибыть предполагалось к вечеру. Но Грише уже сейчас представлялось, как спустя несколько часов он окажется в пределах воздушного пространства города, лишь век назад величаво называемого Константинополем, и невольно задавался вопросом: «Интересно, он величав так же, как и когда-то давно?»
Стюарды принесли ужин. После еды Гришу стало клонить ко сну. Под голову он положил подушку и закрыл глаза.
Сон не наступал. Мысли о предстоящем длительном ещё пути не давали покоя.
Сквозь иллюминатор Гриша стал смотреть вниз, пытаясь увидеть землю, но безрезультатно. Вместо этого бескрайним белоснежным покрывалом внизу струились облака и в вышине ослепительно светило солнце.
«До чего красиво!»
Налюбовавшись видами, он вернулся к журналу, полистал его и, наткнувшись на статью о путешествиях натуралистов, заинтересовался ею и углубился в чтение. Текст оказался увлекательным и искрился юмором.
Беззвучно посмеиваясь над очередным удачным словесным оборотом автора, Гриша и самого себя представлял на месте участника экспедиции натуралистов.
«Как это должно быть занятно – отправиться в дальний уголок мира с дикой, нетронутой человеком природой!»
