– Кышшш! Кышшш! – Мужчина начал неуклюже подниматься, и мальчик счёл за благо ретироваться.
На эту ночь Айзек и его собаки могли не беспокоиться о ночлеге.
Трактир, который выбрал Айзек, был ничем не примечателен – старое, давно требующее ремонта здание, где на первом этаже всю ночь гуляли подвыпившие завсегдатаи, мешая спать тем, кто имел несчастье снять комнату на втором этаже. Впрочем, мальчик точно знал, что здесь никто не интересуется, каким способом к тебе попали деньги, пока ты готов их тратить. Воры, нищие, убийцы, путаны – здесь принимали любого. И, что для него было не менее важно, у таверны имелась пристройка для лошадей – Айзек и не рассчитывал, что его пустят в комнату с собаками, а бросать своих друзей на холоде вовсе не входило в его планы.
Благоразумно зарыв четыре золотых подальше от трактира, Айзек толкнул тяжёлую дубовую дверь и оказался в жарко натопленной комнате. От паров выпивки и запаха курева у мальчика почти мгновенно закружилась голова. Боязливо пройдя между грязными ветхими столиками, он остановился у стойки, которая была едва ли не выше его.
– Я слушаю. – Хозяин даже не поднял глаз от залитого пивом прилавка.
– Мне нужно место переночевать и горячий ужин, четыре порции. – Айзек положил на стойку золотой.
Мужчина тут же вскинул голову. Осмотрев грязную изодранную одёжку мальчишки, его давным-давно не мытые волосы, хозяин покачал головой.
– И где же ты взял такое богатство?
– Нашёл.
– Вероятно, в чужом кошельке?
– Не ваше дело.
– Ты прав, не моё. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я сдам тебе комнату, малец. Мне вовсе не охота потом выводить блох.
Айзек почувствовал, что краснеет.
– Мне не нужна комната. Я видел пристройку для лошадей. Для меня и моих собак вполне сгодится и она.
– Собак?
– Да. Три пса.
Хозяин задумчиво смотрел то на золотой, то на мальчонку. Наконец, он решился.
– Ладно. Ты можешь провести в пристройке две ночи, и я обеспечу тебе и твоим псам ужин. Или, может, ты где найдёшь ещё один золотой? Тогда и задержаться сможешь подольше.
– У меня больше нет.
– Хорошо. Как скажешь. – Мужчина ткнул пальцем в дальний угол. – Посиди пока там, я приготовлю ужин.
Несколько лошадей встревоженно подняли голову навстречу мальчику и его верным псам. Небольшая пристройка, хоть и старая, была выстроена на совесть. Толстые стены сохраняли изрядно тепла, позволяя укрыться от непогоды, а устланный соломой пол как нельзя лучше подходил для ночлега. Наконец-то у них снова была крыша над головой!
Разделив ужин с Усберго, Афето и Леальтом, Айзек свернулся клубком в чуть колючем, душистом сене. Оно пахло цветами – мальчик не знал их названия, но очень хорошо помнил их аромат из детства – чуть горьковатый, но приятный. Позади него мерно фыркали лошади, стенал за стенами ветер.
«Нэнси бы здесь понравилось, – сонно подумал Айзек. – Но я надеюсь, что ей и в храме Добрых Сестёр очень хорошо…»
…Это было почти месяц назад. После того, как они ушли из своей подворотни, Айзек и Нэнси скитались по улицам, ночуя где придётся и кое-как перебиваясь объедками. Несколько раз они видели весьма разбойно выглядевшие компании нищих, и каждый раз сердце Айзека тревожно сжималось. Будь он один, мальчишка мог бы броситься наутёк, скользнуть в узкий проход между домами или попросту перелезть через ближайший спасительный забор, оставив преследователей по ту сторону преграды. Но в компании слабой физически и не особенно ловкой Нэнси все эти пути были закрыты для него, ибо бросить её одну Айзек бы себе нипочём не позволил. И всё, что ему оставалось, – трясясь от ужаса, молить равнодушных богов, чтобы на них никто не обратил внимания.
Однажды, когда Айзек и Нэнси бесцельно слонялись по рынку, отчаявшись найти хоть какой-нибудь заработок, они увидели их – Сестёр Добра. Несколько девушек с убранными под косынки волосами, одетые в одинаковые серые платья из дешёвой грубой ткани, кормили собравшихся у храма нищих. Мальчика поразило умиротворение, скорее, даже какая-то благость, написанная на их лицах, и кротость во взгляде.
– Они служат богам, собирая подати и покупая еду для тех, кому выпала тяжкая доля, – прошептала Нэнси, ухватив Айзека за руку. – Они путешествуют из города в город, помогая нуждающимся. Ах, Айзек, малыш, как бы я хотела присоединиться к ним и творить добрые дела! Они готовы принять в свои ряды любую – больную, немощную, отвергнутую всеми. Но раньше они не заезжали в нашу столицу, а сейчас…
Девушка замолчала, уронив голову на грудь, но мальчишка и так всё понял.
А сейчас у неё появился он, и совесть не позволяет Нэнси бросить ребёнка одного на улицах. При мысли, что ещё один близкий человек уйдёт, сердце мальчишки болезненно сжалось. Только не это! Только не опять!
Так прошли две недели. И однажды вечером, когда Айзек уже улёгся на ночлег, окружённый своими собаками, девушка не выдержала.
