- «Я видел, как она падает. Это сделаете вы, командор, и теперь я в этом не сомневаюсь. Вы сделаете это, зная последствия, без жалости и сострадания - но вы все еще не знаете, что сделаю я!»
Интермедия IX
Его разбудило пение.
Голоса, горланящие похабную песню. Несколько секунд он отчаянно цеплялся за уходящий сон, в котором не было холода, и боли в изрезанных запястьях. Но тот убежал далеко, так, что не осталось даже памяти о нем - только смутное ощущение спокойствия и безопасности, невозможное в этом месте.
Он с трудом повернул затекшую шею, и глубоко вдохнул, глядя на звезды. Лицо онемело от холода, зуб не попадал на зуб, но дышать приходилось ртом - нос был забит сгустками крови. И так было лучше: не слышать запахов, не знать, что варится в котелке, подвешенном над костром - ведь уже несколько дней он почти ничего не ел.
Он перевернулся, и подтянул под себя ноги, обхватывая колени, пытаясь хоть немного согреться. Цепочка, соединяющая его правую руку, и левую щиколотку, казалась ледяной, пальцы немели, соприкасаясь с ней. Заметив его движение, от группы поющих отделилась тень - почернела, выросла на фоне костра, и резких очертаний грузовых машин.
- Выпить хочешь? - Тень присела в паре шагов, в свете луны блестели голубые глаза и стальное кольцо на горлышке фляги. Рука с флягой придвинулась, качнулась. Человек не смотрел в его сторону, ожидая ответа.
Пленник не потянулся за ней, продолжая разминать пальцы. Выждав с полминуты, человек разочаровано вздохнул и сам приложился к горлышку. Крякнул, тряхнул бородой и заговорил:
- До Фаэтона дней восемь. Ты, гляди, с голоду сдохнешь.
В голосе не было сочувствия - обычная констатация факта. Пленник словно не услышал этих слов. Человек повесил флягу на пояс, и придвинулся ближе:
- А ведь ты у меня в гостях. Мог бы у костра сидеть, свинину жрать. Черканул бы пару строчек, назвал пару имен - и был бы свободный человек.
- Не убедительно. - Тихо выдохнул пленник. - Вы плохой купец. И вы повторяетесь.
Бородач ухмыльнулся, и издал низкий рычащий звук, видимо, смех.
- Согласен, плохой. Не то, что ты, Дэвид, или твой покойный отец. Но я тебя уверяю, мое терпение закончится прежде, чем ты помрешь с голоду. Знаешь, что делает с человеком пара горячих углей, если засунуть их в нужное место?
- Но я нужен вам живым, и не покалеченным - иначе вы не сможете обналичить вексель, который я вам выпишу. Я нужен вам, Дарио, больше, чем вы мне.
- Да? И кто же из нас не жрал три дня? И сидит на холоде в одних штанах?
- Тем хуже - еще немного, и я ничего не смогу для вас сделать...
- Еще немного - и ты достанешь меня вконец! Подпиши этот гребаный вексель - и иди на все четыре стороны!
- Дарио, мы же с вами взрослые люди. - Пленник говорил невнятно, его губы дрожали от холода. - Мне нужны определенные гарантии.
Дарио снова рассмеялся, и, ухватив его за волосы, дернул к себе, свалив на песок:
- Мы не в борделе сделку обсуждаем. - Прорычал он Дэвиду прямо в ухо. - Могу тебе гарантировать, что привяжу тебя к своему кару, и протащу по хайвею, если продолжишь торговаться!
- У вас есть то, что нужно мне. - Голос Дэвида сорвался. - И я не против заплатить! Но только в том случае, если вы гарантируете мою безопасность. Я обещаю обналичить вексель лично, как только вы доставите меня в город...
- В Хокс я не сунусь, сколько бы ты не обещал. У тебя там целая армия.
- Я могу обратиться в представительство купеческой Гильдии в Фаэтоне, но оно сможет заплатить гораздо меньше.
- Ни тебе, ни Гильдии я не верю. Я доверяю только тому, что вижу, или могу взять в руки. А ты, со своими дурными советами, мне совсем не помогаешь. Выпиши вексель на мое имя, которым бы я смог распорядится сам.
- Сделав это, я больше не буду вам нужен. Я верю вам не больше, чем вы верите Гильдии.
- А у тебя есть выбор? - Дарио оттолкнул его, и встал. - Даю тебе времени до утра. Придумай, как заплатить за свою свободу - или останешься здесь, в песке!
Его шаги прошуршали по песку, и стихли, оставив Дэвида наедине с холодом, светом луны и далеким потрескиванием огня. Пение прекратилось, охранники разбрелись по карам. У костра осталась только пара караульных, вяло переругивающихся за картами. Дэвид лежал к ним спиной - сил, чтобы подняться, уже не было. По песку перед ним вяло скользил круг света - охранник в пулеметной башне головного кара, служившей заменой сторожевой вышки, обшаривал прожектором окружающие дюны. Свет казался кристаллическим расплывчатым пятном, пробиваясь сквозь слезы.
- Интересы, отец? - Прошептал Дэвид. - Какие интересы у этих зверей? Как с ними говорить, скажи?
Слова словно вытолкнули какую-то пробку, застрявшую внутри, и слезы потекли еще сильнее. Дэвид Картель, захваченный в плен работорговцами на дороге в Эрг, избитый, изморенный голодом, плакал, ненавидя себя за это.
