Тот, словно марионетка, смешно замахал руками, производя какие-то загадочные пассы. Одновременно с этим второй рыболов сделал шаг вправо, выходя из поля зрения Керка.
— Нет, так не годится, — помотал головой тот. — Скажи мне, как тебя зовут… Меня зовут Керк. А тебя?
Он снова ткнул первобытного человека пальцем в грудь и хотел было повернуться, чтобы повторить ту же операцию с его товарищем, но не успел…
На его шею обрушился удар здоровенным камнем.
К удивлению Керка, без сознания он был недолго, может быть, несколько секунд. Придя в себя, он хотел было встать, но вдруг обнаружил, что не может пошевелить и пальцем. Боли пока никакой не чувствовалось.
«Мне перебили шею, — совершенно спокойно, словно это произошло не с ним, а с кем-то другим, подумал Керк. — Зачем? Какого дьявола?»
Ответ на этот вопрос он получил очень скоро.
Один из первобытных людей разорвал на нем куртку, потыкал пальцем в живот и плотоядно облизнулся. О том, что эти двое собираются сделать с его телом, догадаться было не так уж и трудно.
Между тем второй первобытный побежал в сторону леса и вскоре вернулся, ведя за собой на длинной веревке лошадь. Она была запряжена во что-то наподобие индейской волокуши. Это сооружение представляло собой несколько связанных с одного конца жердей. Свободные их концы волочились по земле. Видимо, первобытные люди хотели на волокуше перевезти его тело поближе к своему жилью и только там уже его разделать.
«Почему? — с отчаянием подумал Керк. — А как же тогда моя миссия? Если ей не суждено исполниться, то почему я не взорвался вместе с машиной времени?»
Один из первобытных поднял острогу и нацелил ее острие Керку в грудь.
Последнее, что увидел путешественник по времени, перед тем как умер, был другой первобытный человек, который рассматривал оторванную с его куртки магнитную пуговицу, очень похожую на маленькое колесико. Вот он посмотрел в сторону волокуши и задумчиво почесал затылок…
Драконы, они людей не переваривают. Как с утра нажрутся, так потом целый день ходят и отрыгивают.
Гномы любили золото, а также драгоценные камни и пакостить драконам и эльфам.
Драконы любили только драгоценные камни и делали пакости гномам и эльфам.
Эльфы не любили ничего, кроме своих заунывных песен, и делали пакости всем, кто ни попадется.
Так они шутили и баловались, пока в результате не появились люди.
Дальше веселились одни люди, а все остальные думали, какую глупость они совершили.
Фродо бросил волшебное кольцо в вулкан. У него появились тысячи последователей, которые, за неимением волшебных колец, бросали в вулкан обручальные. Некоторым это занятие пришлось настолько по душе, что они не ограничивались своим кольцом, а бросали и кольцо жены, иногда вместе с нею самой.
Когда Мерлин, сын Корвина, в очередной раз заглянул в отражение Земли, его Фракир заболел лунатизмом. Возвращаясь во дворы хаоса, Мерлин никак не мог понять, почему все газеты только и делают, что пишут о каком-то загадочном Бостонском душителе.
Люк Скайуокер любил свою планету, своего отца и принцессу Лею. Стоило ему улететь со своей планеты, как о нем на ней забыли, отец отрубил ему руку, а принцесса Лея вышла замуж за его друга капитана Соло.
— Гамлет — жалкий сопляк, — частенько говорил Люк, поглаживая Чуй по мохнатой голове и презрительно, как и положено настоящему джедаю, улыбаясь.
Когда Люк Скайуокер учился на джедая, он так размахивал лазерным мечом, что, когда он улетел с планеты, на которой занимался этим благородным делом, ее пришлось переименовать. Назвали ее просто и коротко — Дюна.
Конан-Варвар никак не хотел жениться.
— Вот еще, — говорил он. — Какие алименты с меня, бродяги и авантюриста. Вот стану королем…
Став королем, он пустился во все тяжкие и быстро выяснил, что алименты с него теперь положены королевские.
Колдунов Конан недолюбливал. Если другим он головы рубил просто так, то этим, как срубит, обязательно скажет:
— Ишь какой умный выискался.
— Грабитель, — устало сказал Голум.
— Пригодится, — мрачно сказал Бильбо, отбирая у него тридцать второе кольцо.
