«В общем, расслабься. Наше влияние на климат… даже со всеми нашими бомбами и техническим прогрессом… несравнимо с тем, которое может оказать Солнце. Ядерная зима стала единичным исключением. Хотя и она меня жутко удивляет. Думаю, имело место невероятное совпадение разных факторов. Есть ещё одна гипотеза. Что правители государств знали о скором климатическом коллапсе… космической или вулканической природы. Поэтому они договорились, подстраховались, создав убежища для себя, а потом придумали способ заранее уменьшить число голодных ртов. Но что-то пошло не так. Перестарались».
«Вы в это верите?».
«Нет же. Я просто показываю, насколько мир сложен для понимания недостаточно осведомлённого человека. А таких – всегда девяносто девять и много девяток после запятой процентов. Как ты думаешь, почему люди хотят прихода вождей? Огненосных Творцов – назовем их так, – которые кровью и железом вернут нам будущее? В древности тоже были крестьяне, так же копали землю… но они другой жизни не знали. А у наших предков она была. И мы помним. Даже необразованные гречкосеи и овцепасы. По рассказам дедов и прадедов. Они лишились настоящего, а их дети – будущего. Они на всё готовы, чтобы его вернуть».
«Даже верить в сказки».
«Да, сказки. Но у них ничего больше нет. Хотя… почему ты не веришь, что появится такой объединитель, кто-то покруче наших паханов? И почестнее. Вроде на юге есть какой-то вожак…».
На этом месте Александр скомкал разговор и за остаток вечера тогда почти ничего не произнёс.
Вспоминать эти чинные беседы на веранде сейчас, когда город горел и шёл бой, немного странно. Но тут был островок покоя. Глаз урагана.
– Пива? – предложил хозяин, но тут же сам покачал головой. – Нет, нам теперь нужна не беллетристика, а целый философский трактат. Лучше водки.
– Не надо. Не хочу, – решительно отказался Саша. – Надо голову ясной сохранить.
– И зря. Я сам не хочу напиваться, но надо помянуть… И не только деда Поликарпа… да он и не дед был, жизнь просто выдалась тяжёлая. Тоже побродить успел, у оборвышей в плену был. А так ему сорок пять всего исполнилось.
Денисов опрокинул стопку и закусил бутербродом с красной рыбой.
– Городу амба. А я их предупреждал, что надо наладить оборону. Но им не нужен научный советник. Говорил дебилам, что надо объединяться и армию создавать, артиллерией обзаводиться. И не сидеть, а самим наступать, создать плацдармы. Или договариваться более активно. Подкупить часть дикарей и заставить их воевать за нас. Как Рим. А они всё просрали. Здесь уже ничего не спасти. Господь, жги!
– Не понял.
– Это такой мем. Короче, я еду на юг, к Благовещенскому мосту. Меня выпустят. Поехали со мной.
– Оборвыши? А нас не грохнут?
– Не должны. Мне с тех пор, как супруга умерла, ничего уже не страшно. А у тебя больше шансов погибнуть, пробираясь другим путём… Кстати, как там Туз?
– Скорее всего, убит, хотя тело не видели. «Котов» добивают, – ответил Младший, вспомнив подслушанные разговоры. – Михайлов точно мёртв, а насчёт Кауфмана не знаю. Небоскрёб взорван и догорает, Дворец просто горит. Говорят, атака внешних случилась в тот момент, когда тут у вас уже шла полноценная междоусобная война.
– Плохо, плохо. Но Тузовский сам лично свою судьбу выбрал. Тот диск… он всё ещё у тебя в ящике стола?
Младший кивнул. Это была бомба. А он оставил её пылиться.
– Молодец, – саркастически улыбнулся Денисов. – Бездействие… это тоже выбор. А ваш командир скотина всё-таки. И болван. Ведь он сам себя обворовывал. Тоже мне, «Туз». Да он шестёрка был, а не туз. Почему я его сам не заложил? Добрый стал на старости лет. Михайлов его казнил бы… но на его место поставил бы такого же. Только не наворовавшегося.
Давно это было.
Данилов вспомнил разговор, случившийся полгода назад, когда Денисов первый и последний раз чуть не впутал его в опасное дело. Дело выглядело пустяковым.
«У меня для тебя особое задание. Отдай этот диск Электрику. Или не отдавай».
«Не понял», – удивился Саша.
«Знаешь кота Шрёдингера? Он и живой, и мёртвый. Человек тоже может быть таким. Я тебе плачу авансом, но ты должен сам сделать выбор. Квантовый. Действие или бездействие. В какую из вселенных по Эверетту мы попадём. На этом диске компромат на твоего босса. Полковника. Я его из повреждённого HDD извлек. Мозг, техник ваш – безграмотный кретин. Он паяльник держать умеет, но не больше. Это ведь не человека пытать. Восстанавливать информацию из пепла битых секторов… это искусство. Жаль, что с человеческим разумом и памятью так нельзя. Немного не успели, прогресс… оборвался. Но я и сам кое-что умею. Держи, – после этой длинной тирады Денисов вручил Саше красный CD-диск в пластиковой коробочке, на которой было написано „Music“. – Я восстановил „винт“, который они считали мёртвым, и перенёс всё сюда. Это своего рода опера».
«Почему ты сам не передашь Электрику или Михайлову эти данные?».
