Силами второй, третьей и четвёртой артбатареи сбито три самолёта люфтваффе, повреждено не меньше пяти. Сожжено восемь танков, шесть бронетранспортеров и семь автомашин. Уничтожено до роты немецких солдат. Фашисты не сумели прорваться к главному цеху и повернули назад.
Пропустив похвалу от начальства мимо ушей, Яков сухо продолжил: — На соседнем участке уничтожена зенитная пушка. На моей, батарее под номером три, одно из орудий сильно побито, два остальных требуют большого ремонта. Потери в личном составе зенитчиков достигли шестидесяти процентов.
Взвод МВД, прибывший сюда час назад, принял участие в рукопашной схватке с фашистами. Он потерял командира и двадцать семь человек ранеными и убитыми. Немедленно нужно прислать к нам людей, орудия и боеприпасы. Ещё одна такая атака и на данных позициях никого не останется.
В ответ он услышал те же слова, что и с утра. Мол, ребята держитесь! Мы знаем о всех ваших трудностях. Делаем всё, что в наших силах. Как только появится такая возможность, пришлём долгожданную смену.
Выслушав знакомые байки, Яков буквально взбесился. Не имея привычки ругаться, парень, неожиданно для себя самого, перешёл на азербайджанский язык и прокричал в микрофон всё, что он думал о снабжении переднего края.
Причём, он использовал невероятно ужасные связки из слов тюркских наречий. Услышав подобные фразы, каждый бакинец сразу бы схватился за нож. Ну, а любая бакинка попыталась бы вырвать негодяю глаза.
Закончив орать, парень не стал даже слушать возражений начальства. Осторожно положил на рычаг телефонную трубку и отрешённо подумал: — «Если там поняли хотя бы часть из того, что я им сказал, то скоро пришлют на позицию взвод с гауптвахты.
Поставят меня перед строем. За полминуты, прочтут приговор военно-полевого суда, и шлёпнут за оскорбление руководства дивизии. В назиданье всем окружающим».
— «Хотя,» — остановил он себя: — «какая теперь-то мне разница? Из тех, кто прибыл сюда в девять утра, уже половина погибла. Все остальные, вряд ли долго протянут. Не зря же в штабе сказали, что больше суток здесь никто не выдерживает. Лишь покойному заместителю моей батареи, удалось протянуть вдвое дольше».
Встав с шаткого ящика, Яков поднял гудящую голову и встретился с очень испуганным взглядом хозяина. Судя по потрясённому виду мужчины, капитан догадался, что сейчас говорил разъярённый зенитчик. А может быть, он родился, где-то поблизости, знал кое-то из тюркских наречий, и смог уловить общий смысл разговора?
— «Певать!» — совершенно спокойно решил лейтенант: — «Пока сообщит, куда нужно. Пока там соберутся, приять надлежащие меры. Меня уж давно фашисты убьют!»
Мужчина подал бесшабашному гостю, снаряжённые им магазины и непочатую коробку с патронами. Он немного помялся и тихо сказал: — Может, выпьешь стаканчик с устатку? У меня сам понимаешь, в основном молодые девчонки. Напитки, вроде «сучка», они не выносят. Всё уходит ко мне, как начальству. Ну, а я и сам не любитель этого дела.
— Налейте немного. — кивнул лейтенант. Зенитчик, словно опомнился и уже сказал про себя: — «Нельзя мне сейчас выпивать, и так голова идёт колесом!» — он чуть помолчал и продолжил: — Если у вас есть избыток, то я отнесу водку к себе на позиции. Нужно раны обработать бойцам.
— Конечно, конечно! — поспешно сказал капитан: — Ты иди, а я следом пришлю к вам солдата. Он принесёт термосок с аракой.
Едва двигая тяжёлые ноги, Яков вернулся на свою батарею. В который раз, за нескончаемый день, он обошёл четыре орудия. К этому времени, все раненые были хорошо перевязаны, а убитые уже похоронены.
Красноармейцы, оставшиеся ещё на ногах, продолжали возиться с мёртвыми фрицами. Церемониться с врагами не стали. Стараясь укрыться в неровностях местности, бойцы просто тащили фашистов на нейтральную полосу и бросали в большие воронки от бомб и снарядов. Пусть там гниют себе потихоньку.
Чёрный дым от сгоревших фашистских машин уже не стелился над выжженной степью. Воздух вокруг совершенно очистился. Наверняка, снайперы фрицев видели всё, что творилось на данной позиции. К счастью, они не стреляли.
Видно, решили дать время противникам, чтобы те схоронили убитых «genossen». Пусть даже столь примитивным, удручающим способом. Всё лучше, чем твои сослуживцы по армии будут валяться в пыли, и разлагаться под яростным солнцем у всех на виду.
Тем более, что в ближайшее время, опять «panzersoldat» придётся идти к советским позициям. Ну, а гнать технику по телам чистокровных арийцев, не очень приятно.
Когда было кончено с очень тягостным делом, Яков взглянул на стенки окопов. Все они были обрушены взрывами бомб. Лейтенанту хотелось отдать команду: — Подновить оплывшие брустверы.
Он посмотрел на бойцов, валившихся с ног от усталости, и благоразумно подумал: — «Пусть отдохнут хоть немного. Не то начнётся атака, а у них не останется сил, чтобы винтовку поднять».
