Словно не слыша зенитчика, Доля продолжил: — Мне ещё повезло. Продержался ровно неделю, а когда всё же подбили, смог без увечий вылезть наружу.
Иной раз, машина горит, а вокруг идёт такая стрельба, что экипаж даже не может и нос из неё показать. Оно и понятно, пока ты маячишь на башне, в тебя все палят, словно в тире.
— Так ведь у танков имеется люк, установленный в днище. — удивился зенитчик.
— Есть! И высокий клиренс машины вполне позволяет выбраться через него. Но на окраинах Сталинграда уже нет даже ровного места. Кругом большие воронки от бомб и кучи битого камня. Да ещё множество трупов лежит друг на друге.
Иной раз, все улицы и пустыри сплошняком покрыты покойниками. Едешь прямо по ним и только по форме можно понять, здесь наши легли, а здесь уже фрицы.
Сержант вдруг резко озлобился и почти крикнул зенитчику: — Так что, хрен его знает, где нижний люк удастся открыть! Обязательно во что-то упрётся. Вот и приходиться лезть через верх. — танкист отвернулся к стене и надолго умолк.
Состав продвигался, не быстрей инвалида в тяжёлой коляске. За пять долгих суток поезд прошёл менее двухсот километров. Причём, все это время он подвергался атакам фашистских стервятников.
К счастью зенитчика, его санитарный вагон оказался одним из очень многих подобных. Он находился в сплошной веренице таких же собратьев. Сверху они были очень похожи один на другой.
Поэтому, немецкие лётчики били по тем, что подвёрнутся под руку и не следили за их очерёдностью. Гитлеровцам оказалось без разницы, кого они уже обстреляли, а кого ещё нет. Главным было для них, нанести наибольший урон живой силе врага. Плевать, если им попадались обычные гражданские люди.
Добравшись до станции «Верхний Баскунчак», поезд встал у развилки железной дороги и торчал рядом с ней ещё один день. После чего, снова тронулся в путь.
Только свернул не на юг, как надеялся Яков, а устремился в противоположную сторону. Теперь он направился точно на север и неспешно тащился к посёлению «Пушкино». До него оказалось целых четырёста вёрст.
Ветка отстояла от Волги почти на двести км, но по ней подвозили большую часть советских солдат и воинской техники. Поэтому, фрицы бомбили её с невероятным упорством.
Так же, как и другую дорогу, по которой недавно проехал санитарный состав. Массированные налёты фашистов продолжались до середины пути, а потом неожиданно кончились.
— «Скорее всего, все самолёты фашистов кружатся сейчас над городом Сталина и его ближайшей окрестностью». — решил лейтенант: — «Да и зачем, летать так далеко и тратить ресурс у воздушных машин?
Противник сам подойдёт на нужное тебе расстояние. Нужно разрушить железнодорожную насыпь в одном единственном месте. Эшелоны собьются в плотную кучу, и можно, бить их какой только хочешь, на выбор».
Пятнадцатого сентября, поезд прошёл узловую железнодорожную станцию. До начала войны здесь находился посёлок под названием «Урбах». Лишь год назад, все поволжские немцы были срочно подняты с места и депортированы в дальние части страны. Кто-то из них попал в Казахстан, а кто-то в Сибирь. Как они там устроились в необжитых местах, никто даже не думал об этом.
Опустевшему месту дали новое имя и почему-то назвали его в честь великого Пушкина. То ли, он здесь бывал когда-то проездом, когда изучал историю Пугачёвского бунта? То ли, просто избрали нечто нейтральное? Никаким боком не связанное, ни с внешней политикой, ни с теми людьми, что жили в этой степи, в прежнее время.
Здесь эшелоны повернули на запад, прошли семьдесят шесть километров и въехали на новенький мост через Волгу, который построили лет восемь назад. Он оказался длиною почти в две версты. Внизу, на расстоянии четырнадцать метров, протекала большая река. Рухни состав с такой высоты, от него ничего не останется.
Обеспокоенный Яков глянул в окно. Парень заметил, что возле крайней опоры стоит батарея из четырёх зенитных орудий. Это были такие же пушки калибром 85-миллиметров, что были у лейтенанта в городе Сталина. Только вместо суровых мужчин, возле них находились расчёты, состоящие из молоденьких девушек.
Вокруг не темнели воронки от бомб и снарядов. Яков с облегчением понял, что «лаптёжников» фрицев здесь ещё даже не видели. Далековато для них. А если бомбардировщики сюда и являлись, так только двухмоторные «юнкерсы», «хейнкели» или «дорнье».
Но чтобы не угодить под шрапнель, они должны все держаться на очень большой высоте. С восьми, а то и с девяти тысяч метров, мост выглядит тоненькой ниточкой. Попасть в него почти невозможно. Значительно прощё бить по жилью и заводам. Это причинит неприятелю огромный урон.
Поезд спокойно проехал по мосту через Волгу. Добрался до небольшого Саратова и замер на тихой маленькой станции. Несмотря на размер населённого пункта, здесь было достаточно людно, но, самое главное, не слышалась канонада орудий.
Всюду царило такое спокойствие, что Якову вдруг показалось, будто он, наконец-то, вернулся в Баку. Причём, в то благословенное время, в котором не знали войны.
