Дорога на Ханаан полностью

В самом деле, рассматривая те или иные события, мы часто видим лишь то, что хотим видеть. Не умаляет ли твой подход к деятельности и личности Авраама привычный образ старца-отшельника, в одиночестве достигшего совершенно нового понимания окружающего его мира? Не 'заземлен' ли образ?

Образ старца-отшельника – это, конечно же, плод нашего воображения. Причем такой плод, который произрастает на дереве, совершенно оторванном от питательной почвы конкретных событий истории первой трети II тысячелетия до новой эры. Согласно еврейской традиции события из жизни Авраама были зафиксированы в Торе почти пятьсот лет спустя после того, как они произошли в действительности. Стало быть около пяти веков они бытовали в форме устных историй, сказаний, притч, анекдотов. Так и видишь сидящих около очага мужчин, рассказывающих друг другу байки про красавицу Сару, счастливо избежавшую участи наложницы в царском гареме, и про простака-фараона, в очередной раз оказавшегося в дураках. Образ старца-отшельника никогда не завоевал бы мир, как завоевал его реальный человек Авраам – умница, хитрован, любовник, политик, воин, мыслитель. Никакого другого Авраама в реальности просто не могло быть. Старец-отшельник – это фигура из христианских поучений времен средневековья.

Я бы хотел обратить внимание на особую тяжесть отношений, принятых на себя Авраамом… Уместно ли рассуждать о 'добре' и 'зле' , 'справедливости' и 'милосердии' по отношению к деяниям Всевышнего? Кровь проливается в Пятикнижии часто…

Не думаю, чтобы патриарх хоть как-то «взвешивал» цену своих откровений. Нам это и в самом деле трудно понять. Сегодня, по прошествии нескольких тысячелетий, когда огромное большинство людей утратило возможность отождествления себя с Б-жественным промыслом даже на уровне подсознания, невозможно говорить о качестве осознанного взаимодействия с Богом. Слова, которыми мы сегодня пользуемся, наполненные актуальным содержанием – добро, зло, справедливость, жестокость, сострадание, ненависть – плохо применимы к той эпохе. Я все больше убеждаюсь, что человеческая жизнь вовсе не соответствует эмоционально окрашенным определениям, взятым из бестолковых романов. Жизнь – это обязательное условие бытия, одна из многочисленных его форм, вот и все. Мы же воспринимаем ее в соответствии с неким трафаретом, раз и навсегда определенном для нас «властителями дум», часто в трагических тонах, но это, как говорится, наши трудности. А кто сказал, что должно быть иначе? Кто сказал, что все обязательно должны быть счастливы? Христиане? Карл Маркс? Дорогой Никита Сергеевич? У меня такое ощущение, что применительно к эпохе после прихода Машиаха речь идет вовсе не о жизни в привычном для нас понимании, а о каких-то других формах бытия, пока не очень-то представимых…