Он промолчал и снова набил трубку. Я не говорил ничего, поскольку наступила его очередь. Некоторое время он внимательно меня рассматривал, думая о чем-то своем.
– У меня есть для тебя работа, – наконец вымолвил он.
– Что делать?
– Пока не знаю. Посмотрю.
– Она должна соответствовать моим талантам. Не забывайте, я писатель. Я перенес метаморфозу.
– Мне наплевать, что с тобой случилось. Ты будешь работать. Может быть, на консервной фабрике.
– Я ничего не знаю о консервных фабриках.
– Это хорошо, – ответил он. – Чем меньше будешь знать, тем лучше. Там нужны только сильная спина и слабый ум. У тебя есть и то и другое.
– Работа меня не интересует, – сообщил я ему. – Лучше я буду писать прозу.
– Прозу – что такое проза?
– Вы – буржуазный Бэббитт [3]. Сколько живете – никогда не сможете отличить хорошую прозу.
– Следовало бы тебя отлупить.
– Попробуйте.
– Маленький паскудник.
– Американское хамло.
Он вскочил из-за стола, сверкая глазами. Вышел в соседнюю комнату и сказал матери и Моне, что мы с ним друг друга поняли и что отныне я переворачиваю новую страницу. Дал им немного денег и велел матери ни о чем не беспокоиться. Я подошел к дверям и кивнул на прощанье, когда он уходил. Мать с Моной заглянули мне в глаза. Они ждали, что я выйду из кухни с лицом, омытым слезами. Мать положила руки мне на плечи. Мило меня успокаивает, думает, что дядя Фрэнк довел меня до слез.
– Он тебя обидел, – сказала она. – Правда, бедный мой мальчик?
Я отцепил от себя ее руку.
– Кто? – переспросил я. – Этот кретин? Черт возьми, нет!
– Не надо больше плакать.
Я зашел в спальню и посмотрел на свои глаза в зеркале. Сухие. Как обычно. Мать вошла следом и стала промокать их носовым платочком. Какого дьявола, подумал я.
– Могу я осведомиться, что ты делаешь?
– Бедный мальчик! Все хорошо. Тебе стыдно. Я понимаю. Мама все понимает.
– Но я
Это ее разочаровало, и она отвернулась.
Утро, пора вставать, поднимайся же, Артуро, иди искать работу. Выметайся отсюда на фиг, ищи то, чего не отыщешь никогда. Ты вор, ты убийца крабов и любитель женщин в одежных чуланах. Уж
Каждое утро я просыпался с такими чувствами. Я должен найти работу, будь она трижды проклята. Съедал завтрак, совал под мышку книгу, в карман – карандаши и выходил из дому. Вниз по лестнице шел я, вниз по улице, иногда стояла жара, иногда холод, иногда туман, а иногда ясно. Какая разница, с книгой под мышкой иду искать работу.
Какую работу, Артуро? Хо-хо! Работу для тебя? Подумай только, кто ты такой, мой мальчик! Крабоубийца. Вор. Ты рассматриваешь голых женщин в чуланах. И
И все же несколько раз работу я себе искал. Попалась мне пятнадцатицентовая лавочка. Долго стоял я перед витриной, рассматривая ореховые плитки. Потом зашел.
– Управляющего, пожалуйста.
– Он внизу, – ответила девушка.
Я его знал. Его звали Трэйси. Я спустился по жесткой лестнице – интересно, почему она такая жесткая? – и внизу увидел мистера Трэйси. Он поправлял перед зеркалом желтый галстук. Славный человек, этот мистер Трэйси. Восхитительный вкус. Красивый галстук, белые ботинки, голубая рубашка. Прекрасный человек, почту за честь с таким работать. Что-то в нем есть; сквозит
– Здравствуйте, мистер Трэйси.
– Э-э, тебе чего?
– Я хотел спросить…
– Для этого у нас есть бланки заявлений. Но тебе это ничего не даст. У нас все занято.
