— У меня такая же дочка. Такая же красивая и черноволосая. Что я могу рассказать ей о войне, о геройстве русских солдат, когда она у меня спросит? — Он разыскал где-то чистую простынь, разостлал ее посредине разбитого чадящего двора и уложил на нее девочку, потом извлек из-под обломков ее мать и бережно положил рядом. Бакшин долго стоял с обнаженной головой возле погибших, а слезы горечи все текли и текли по его щекам.
Никто не осмелился подойти и утешить Бакшина, каждый чувствовал свою вину за гибель чеченской девочки и ее матери.
Не получалось малой крови и в группе Петракова. За месяц боев она потеряла троих убитыми и пятерых ранеными. Во всех случаях смерть настигала бойцов глупо. Первым поплатился жизнью белобрысый сержант Васин.
Ребята Петракова выделялись хорошей физической подготовкой, владели искусством рукопашного боя с отменными огневыми качествами. Подразделение быстро окрестили в элитное, оно выполняло спецзадания, занималось разведкой, вылавливало в освобожденных селах и поселках оставшихся бандитов. За Гудермесом, выдвинувшись вперед, петраковцы прижали в развалинах небольшого аула с десяток боевиков и ждали, когда подтянутся минометчики и забросают минами бандитов, засевших в полуразрушенных каменных саклях. Но минометчики задерживались, хотя Петраков связался с командиром батареи. Сгущались сумерки, и боевики прекратили огонь, чтобы вспышками не выдавать свое место нахождения. Упавшая тишина напрягала нервы. И вдруг с приличного от аула расстояния разразился беспорядочный автоматный огонь. Мол, держи ветер в поле.
— Ушли, суки, — зло выругался кто-то, и дернулся встать.
— Лежать! — рявкнул Петраков. — Всем лежать! Усилить наблюдение за развалинами. Разговоры прекратить, не давать себя обнаружить.
Высунув голову из наспех вырытого небольшого окопчика, он выругался в адрес нерасторопных минометчиков, стал осматриваться, в какую сторону лучше отходить, чтобы скоротать ночь, как увидел Васина, повернувшегося спиной к разбитому аулу. Тот сидел на бруствере своего окопчика, чиркнул спичкой, чтобы прикурить и, тотчас же, из развалин раздался снайперский выстрел. Васин с простреленной головой рухнул, не успев вскрикнуть. Шквальный огонь из всего оружия, какое было у бойцов, обрушился на безмолвные стены. Пули, щелкая о камни, не принесли никакого вреда засевшему снайперу. Ответного огня не последовало. Несколько бойцов бросились вперед, и в считанные секунды их темные силуэты потонули в развалинах. Петраков отдал команду занять аул и быстро присоединился к смельчакам, начались поиски снайпера, но след его уж простыл.
Голова Васина была настолько обезображена разрывной пулей, что, не зная чей это труп, вряд ли можно было бы опознать его по лицу. Борис уже достаточно хорошо изучил своих бойцов, их характеры, семейное положение, причины, побудившие парней взяться за оружие и схватиться с бандитами. Патриотизма, как такового не наблюдалось: в основном один мотив — заработать, купить машину или приодеться, купить квартиру и сыграть свадьбу. И только двое поехали сюда из-за своей бесшабашной головушки, так сказать, от скуки. Но и они мечтали подзаработать, а потом двинуть в круиз, посмотреть мир.
— У Васина осталась дома невеста, — сказал угрюмо прапорщик Бакшин, накрыв труп куском брезента, усаживаясь на холодные камни. — Он все уши мне прожужжал о своей богатой свадьбе, которую он сыграет сразу же по возвращению на заработанные боевые. Эх, не надо ничего загадывать, кроме жизни, капитан.
— Если сожалеешь о своем поступке, пиши рапорт, тебе-то никак нельзя погибать, — душевно сказал Петраков, присаживаясь рядом, глядя в ночь, куда ушел враг, и который может внезапно появиться и обстрелять бивак. — Тебе-то эта война вовсе ни к чему.
— А тебе?
— Я рассказывал о своей причине.
— Вот видишь, у всех причина. Эта война начата не без причины: большие деньги тут крутятся и отмываются, а второе, геополитические интересы России.
— Боязнь исламского фундаментализма только прикрытие, — не согласился с ним Петраков. — Мы не знаем всей правды. Академик Сахаров говорил: беда человека в том, что он плохо информирован. Ты теперь обладаешь широкой информацией — видел погибших детей и женщин от нашей бомбежки. Ты думаешь, отец этих детей, если он жив, сложит оружие? Никогда. Зачем мы пришли сюда? Чтобы убить этого озверевшего отца. Ты должен понимать ситуацию лучше, чем кто-либо из нас. Ты — отец троих детей. Тебе лучше уйти отсюда.
