Исторический роман – хроника о Русско-турецкой войне 1877-1878 гг.Казачий роман. Выходол в серии "Русский классический роман". Главный герой – донской казак добровольно пошедший на войну ради спасения братьев-болгар. Участник нескольких сражений, проходит мучительный путь осмысления бытия. Во второй части романа большую часть занимает повествование о возвращении с войны и адаптации к мирной жизни.Во многом спасением для него и других героев становится самоотверженная любовь.В романе тщательно выписаны характерные черты казачьего быта, мировоззрения и этнографических особенностей донских казаков.
«Напоминаю… что скоро нам может предстоять боевое испытание, прошу всех об этом знать и крпить дух молитвою и размышлением, дабы свято, до конца исполнить, чего требует от нас долг, присяга и честь имени русского» М. Д. Скобелев.
Глава первая.Бухарест. 1 ноября 1877 г.
1."Милый Алеша! Наконец- то могу тебе написать, поскольку до сего времени находился в обстоятельствах чрезвычайных и не только не имел клочка бумаг, но и сил физических.
В настоящий момент я нахожусь в раю! Именно! И не удивляйся. Госпиталь, в который я попал, находится во дворце княгини Бранкован. Муж ее был убит на войне. Нынешний директор полковник Бибеско предоставил 110 кроватей для русских офицеров. Сам он в высшей степени симпатичный человек! Кроме безупречного знания своего дела , он приятен нам русским еще и тем ,что служил в русской армии и награжден офицерским Георгием. Все , пользующие нас доктора – знаменитости. Ассистируют студенты здешнего университета. Весь остальной персонал – женский и ,благодаря, этому в госпитале царят удивительная чистота и порядок. Помещение госпиталя замечательно роскошью. Залы, в которых мы размещены, высоки светлы, везде чистота безукоризненная, врачебный персонал и прислуга заботливы, обходительны. Стол прекрасный. Не смотря, однако, на такое совершенство, между нашими соотечественниками есть недовольство – замечательно ,что жалуются всегда те, кто избалован судьбой. Есть и такие, что всем недовольны… Здесь оказалось много моих товарищей по корпусу, и по службе. Многие больны лихорадкой, а напротив меня лежит, с подвязанной кверху ногой, Верещагин – брат художника. Он был ранен 31 августа у Скобелева на Зеленых горах.
Между русскими только и разговоров, ,что о Скобелеве. Немногие стоят за него . Большинство – против. Я заметил, что его недоброжелатели встречаются, преиму -щественно, между его сверстниками, тогда как служившие под его начальством, преданы ему до самоотвержения. Жаловались, что Скобелев отчаянными и бесполезными атаками на зеленых горах погубил наши лучшие войска под Плевною. Храбрости его, конечно, никто отвергать не мог, но находили ,что храбрость эта с его стороны – преступное шарлатанство, за которое поплатились лица, ехавшие в его свите. Я слышал ,что Скобелев любил выводить под огонь, присланных к нему из полевого штаба адъютантов и ординарцев и будто бы потешался видя их замешательство и желание покинуть опасное место Самые снисходительные из критиков Скобелеве находят, что он храбрый офицер, но еще не доказал, что может быть хорошим генералом.
Скобелев же со своей стороны, обвиняет полевой штаб в том, что ему не давали подкреплений, когда он в них нуждался.
На это отвечают, что Скобелеву самому было известно, что при обширности наших позиций нельзя было ослабить одну часть отряда для подкрепления другой…
Я же, Алеша, своими ушами слышал 30 го в 9 часов утра, когда завязалась ружейная трескотня на левом фланге у Скобелева (Мы тогда как раз только что разъехались, у тебя лошадь захромала и ты, по моему примеру, купил себе новую у казаков). Так вот, когда ты отъехал, я стоял неподалеку от корпусного командира, к нему подъехал генерал Зотов, командир 4 корпуса… Разумеется, всего разговора я не слышал, но по отрывочным фразам понял, что Скобелев, якобы, сам, не дожидаясь назначенного диспозицией часа, повел дивизию в атаку. «Его побьют и поделом!» – уверяю тенбя, я слышал это собственными ушами. Жутко мне стало тогда! Неужели можно со злорадством относиться к поражению своих! Что значит «побьют»? Положат скопом, покалечат тысячи людей, да не врагов, а своих солдат и этому радоваться?… Мне не верилось, что не подадут ему помощи и не начнут наступления ранее срока, требуемого диспозицией! То есть, не ударят дружно на плевенский гарнизон Все! Одновременно!
Нет! Оставили Скобелева с турками один на один! А как же священная заповедь – "иди на выстрелы – выручай своих"? Не один я так думал в тот кошмарный день. Даже мой малахольный вестовой, постоянно углубленный в свои мысли, которому я жизнью обязан, Осип все вздыхал:
– Не по совести! Господь нас накажет!
Только начальство имело свои виды и представляло все по другому. «Скобелева воспитывали»! Нынче, выспрашивая участников третьего штурма, я все более убеждаюсь, какая золотейшая возможность была упущена. Как доносили пленные турки, в этот момент 30 августа большая часть таборов была переброшена против Скобелева, и мы могли прорвать оборону в другом месте. Нужно было только ударить, но… стояли! А наступать начали в самом укрепленном месте и много часов спустя. Но расскажу тебе по – порядку.
