— А вы знаете, что детям кофе нельзя? — Гвоздик почувствовал, как улыбка расползается от уха до уха. Он торопливо проскочил за Шкипером, стараясь не отставать от его широких шагов.
Вот тропическая хижина с гамаком! Вот железная кровать! И «Ласточка»! Не приснилось!
— К пиратам не обращаются на «вы», — скривился Шкипер. — Если я могу пить кофе, значит, и ты тоже можешь!
Старик ловко запрыгнул на баркас. Гвоздик осторожно, чтобы не нагружать роковую ногу, вскарабкался по приставной лесенке. На борту, под брезентовым навесом, поместились маленький столик, застеленный клеенкой в зеленую клетку, пара скамеек, старый комод, где на переносной плитке скворчала яичница с помидорами, и самое главное — настоящий штурвал!
Шкипер, не спрашивая, достал две тарелки и разделил завтрак.
— А теперь кофе!
Старый пират поставил на плиту железный ковшик и начал колдовать. Над баркасом поплыл аромат кофейных зерен, корицы, апельсина и бог знает чего еще!
— Такой кофе пьют на Тортуге. Настоящий пиратский рецепт!
Шкипер протянул Гвоздику железную кружку, до половины наполненную коричневой тягучей жидкостью.
Первая чашка кофе! Гвоздик втянул ноздрями аромат. Покрутил в руках горячую чашку и сделал шумный глоток.
— Горько!
— Забудешь в кофе налить молока, станет тогда он кусачий слегка. Цап за язык и ошпарит весь рот, чтоб ты пожалел, что не взял бутерброд, — рассмеялся Шкипер и долил Гвоздику молока.
— Неплохо! — кивнул Гвоздик, но тут же спохватился: — Но это ведь уже не пиратский получается…
— Еще какой пиратский, — махнул рукой Шкипер, — мы же на Тортуге! А на острове свободы можно все!
Гвоздик улыбнулся. Ему начинало нравиться на Тортуге.
— Ну что, поплыли? — ухмыльнулся Шкипер.
— Куда? — опешил Гвоздик.
— Куда позовет сердце!
Шкипер крутанул штурвал, и баркас сдвинулся с места!
Так показалось Гвоздику.
Налетел ветер. Зашумел в деревьях. Волнами пригладил некошеную траву вокруг баркаса. Мальчик зажмурился и услышал мелодичный перезвон старых вилок и колокольчиков. Зеленое летнее море задвигалось. На секунду Гвоздик перестал понимать — то ли это высокий клен перед ним, то ли набегающая волна. А так ли это важно, если сердце зовет вперед?
— А что ты делаешь? — спросил Гвоздик.
— Медитирую, — ответил Шкипер.
Он стоял одной ногой на табуретке, а другая описывала в воздухе замысловатые круги. Ничего более странного Гвоздик еще не видел. Папаша, конечно, всякое вытворял. Мог горланить песни по ночам или варить макароны в ванне. Мог разозлиться на Гвоздика за пролитый чай и швырнуть кружкой в стену. А Гвоздику потом убирать! Но чтобы такое…
— А зачем это?
— Для спокойствия ума.
— А табуретка зачем?
— Чтобы не отвлекаться. Сам попробуй!
Шкипер спрыгнул с табуретки и уставился на мальчика. Гвоздик дернулся, прикрыл щеку рукой. Но фиолетовый синяк на пол-лица спрятать не так просто.
— А это откуда? — брови-гусеницы поползли навстречу друг другу.
— Упал.
Зеленый глаз видел насквозь. Но Шкипер промолчал. А Гвоздик подумал, что хороший друг — это тот, который умеет не задавать лишних вопросов.
— Сейчас примочку сделаем.
Старик отправился в дом. Гвоздик залез на табуретку. Но сколько он ни крутил ногой — то левой, то правой, — ничего особенного с его умом не происходило.
Зашуршала трава, в ногу ткнулась чья-то морда. Бородатая Мэри! Гвоздик успел подружиться с козой. Мальчик нашарил в кармане яблоко и угостил «зверюгу».
Вернулся Шкипер и наложил компресс. Щека перестала гореть, но Гвоздик избегал смотреть на друга.
— Ну как, попробуешь? — спросил тот и указал на табуретку.
— Я уже попробовал, — Гвоздик помотал головой, — ничего особенного. Ум все еще думает.
— А он и должен. Это его работа.
— Я думал, нужно отключить мозги, — Гвоздик пожал плечами.
— Для этого сойдет и лопата, — рассмеялся Шкипер.
Гвоздик улыбнулся. Он вспомнил, что болтали про старика во дворе.
— Вот скажи, о чем ты думал последние пять минут? — спросил Шкипер.
Гвоздик покраснел. Не рассказывать же ему про Козлиного деда и зарытые кости. Про синяк и Папашу тоже не стоит. И про мечту о собаке, пожалуй, лучше промолчать.
— Про всякое, — пожал он плечами.
— Всякое… — задумчиво протянул Шкипер. — Ну залезай!
Гвоздик запрыгнул на табурет. Он посмотрел на Шкипера сверху вниз и спросил:
— А тебе никогда не говорили, что ты странный?
Шкипер только рассмеялся:
— Облака по небу плывут, словно барашки в лодках гребут. Смотри не смотри на меня свысока — выше не станешь, чем те облака!
Гвоздик тоже рассмеялся и начал крутить в воздухе левой ногой.
— Гляди, я медитирую!
— Ну, в целом да, — Шкипер почесал белоснежную бороду.
Через пять минут Бородатая Мэри скептически тряхнула головой. Дзинькнул колокольчик. Гвоздик опустил ногу и уставился на Шкипера.
— И это все?
— Все.
— В чем тогда смысл-то? — Гвоздик нахмурился. Старик что, дурачит его?
— А о чем ты думал все это время?
