Ведь он - мужик мужиком, ни образования, ни работы хорошей, хоть и говорят, что всякая работа в стране Советов почетна, однако же не сравнишь возчика из пождепо с инженером или хотя бы с машинистом на поезде-тяжеловозе, где и зарплата хорошая, и почет. Умелец, конечно, Максим: всю мебель в доме сам смастерил, и Витюшку к труду приучает, любит его не меньше Максимовичей - Лидушки да Гены. Максим Витюшку сам отвел в школу в первый класс и на свою фамилию записал - Дружников, хотя по «метрике» тот Копаев. Впрочем, у Ефимовны и сестер тоже фамилия иная, а на улице их кличут Дружниковы, настоящую фамилию Васи и Зои в пожарке вспоминают лишь в дни получки. И Павла пользуется уважением у людей, все-таки бывшая учительница, сейчас в редакции работает, все время в почете, на виду. А он!..
Обида захлестнула Павлу.
Василий взглянул на окна своей квартиры, увидел Павлу, помахал приветственно рукой, заметил, видимо, что-то необычное в лице сестры, и вскоре Павла услышала за спиной шаги.
- Пань, ты чего невеселая? - участливо спросил брат. За последние годы Василий не задирал старшую сестру, понимая, сколько сделала она вместе с Максимом для них с матерью, а Максима Василий почитал, как отца.
- Да так. Взгрустнулось что-то, - пожала Павла плечами.
- А Максим где?
- Не знаю, - и замолчала, почувствовав комок в горле: еще немного и расплачется.
- Ты из-за Максима переживаешь? - он подумал о чем-то и спросил. - Хочешь, я его сейчас приведу?
- Да где ты его найдешь?
- А вот найду! - упрямо и весело тряхнул чубом брат.
Василий выскочил из квартиры, прогрохотал ботинками вниз со второго этажа, а Павлу словно бес в бок толкнул: «Иди за ним!» И она тоже выбежала из дома, наскоро накинув кофту на плечи.
Василий направился не вдоль улицы, как ожидала Павла, а через станционные пути в «город»: улица Сталина была отгорожена от всего города с одной стороны заводскими корпусами, с другой - сосновым парком, или как его звали - садом, а с третьей - станцией. Василий шагал размашисто и беззаботно насвистывал веселую песенку. Павла еле поспевала за ним, стараясь быть незамеченной, а когда он заворачивал за угол, бежала даже, чтобы не упустить брата из виду.
Василий пришел на улицу Куйбышева, остановился перед палисадом одного из домов. Павла спряталась в проулке, наблюдая за ним. Брат свистнул два раза, закурил, потом сильно стукнул кольцом щеколды, нарочно громко затопал, поднимаясь по крыльцу, и ударил кулаком в дверь.
Откликнулись ему не сразу. Женский голос спросил из-за дверей:
- Кого там лешак несет?
- Да это я, Василий. Максим у тебя? Позови его.
Женщина хихикнула:
- Ну, чего ты его с места срываешь, погодить не мог? Чего приспичило тебе?
- Ладно, - недовольно буркнул Василий, - зови и не придуривайся.
Женщина на сей раз не возразила. Спустя несколько минут дверь открылась, и на крыльцо вышел босоногий Максим в рубахе, даже не заправленной в брюки. Сердце у Павлы ухнуло куда-то вниз, дыхание прервалось, и она бессильно привалилась к забору.
- Ну, чего тебе? - недовольно спросил Максим.
- Чего-чего… Это ты вот чего не дома, а у Тоськи? Праздник ведь! А Паня дома одна.
- Где хочу, там и гуляю. Указчик мне выискался! - Максим рассмеялся.
- Верно, Максимушка, - появилась на крыльце женщина, - учить еще вздумал, сопляк этакий. А, может, у меня ему лучше, чем со своей кикиморой ученой? - она рассмеялась.
Максим прикрикнул на нее с неожиданной злостью в голосе:
- Иди в дом!
- Максим, - сказал с укором Василий, - она мне все-таки сестра, зачем так делаешь? Всем праздник - как праздник, а она дома одна сидит. Мог бы сегодня и дома побыть, а не у Тоськи.
- Но! Учить меня еще будешь! - голос Максима стал грозным, однако Павла услышала, как они спустились с крыльца, открыли калитку, и Максим крикнул: - Тось, я забегу потом!
Павла бросилась вглубь переулка, вжалась в ребра штакетника, стараясь остаться незамеченной, видела, как брат с Максимом прошагали мимо переулка. Павле захотелось схватить в руки что-то тяжелое, догнать Максима и бить его, бить, может, до самой смерти.
Как часто люди не ценят тех, кто рядом с ними, и как сразу же ухватываются за них, если могут потерять! Так случилось и с Павлой. К тому же в ней взбунтовалось самолюбие: как он мог променять ее, Павлу, на какую-то другую женщину? В ней вспыхнуло чувство мести.
Павла не направилась домой вслед за мужем, а прошлась мимо дома, где он был, запоминая адрес и прикидывая, как потом узнать, кто там живет. А затем поспешила домой прямиком мимо гостиницы «Север» через железнодорожные пути, чтобы обогнать мужчин - брата и Максима - и вернуться раньше их домой. Это ей удалось, так что, когда Максим пришел, Павла по-прежнему сидела у окна, глядя бездумно в вечерние сумерки.
Максим подошел к ней сзади, обнял за плечи, спросил:
- Может, сходим к Лобовым или к Чайке? Ну что в праздник сидеть дома?
- Где ты был? - спросила в свою очередь Павла.
