— Дурак он, твой Виталька. Ты не жалей о разводе с ним. Разве тебе плохо живется без него?
— Нет, но трудно быть как в стишке: «Я и баба, и мужик, я корова — я и бык»…
— Ну а почему замуж не вышла? Ведь были рядом с тобой нормальные мужики.
— Были… Да, понимаешь, ваш брат, мужчины, не терпит соперников, а у всех моих друзей, я же не монахиня, есть непобедимые соперники — мои сыновья, их я никогда ни на кого не променяю. А вообще я думаю, что я — по жизни просто одинокий человек, мне одной лучше: то ли от моей самостоятельности, то ли, в самом деле, как говорят, карма такая…
Геннадий задумался над ее словами. И вдруг раздался от калитки знакомый, практически забытый голос:
— Ой, кого я вижу! Милая моя, наконец-то ты здесь!
Александра подняла голову, посмотрела на калитку и увидела там Николая Галушина.
— Коля! Откуда ты? Как здесь оказался? — удивилась Александра. И подумала раздраженно: «И здесь меня нашел!»
Геннадий тоже увидел Галушина, пригляделся и крикнул Александре:
— Будь осторожна!
Александра не поняла предостережения брата, ведь Галушин-то ее любил, это она прекрасно понимала, но не могла сойтись с ним, ведь она его не любила.
Галушин тихонько рассмеялся:
— Я же говорил, что браки совершаются на небесах, теперь я тебя никому не отдам, и мы будем вместе, — он вошел во двор, протянул руки к Александре, чтобы ее обнять. Александра отступила, а он опять сделал шаг к ней. Александра опять отступила…
В глазах Галушина блеснула злость, он закричал:
— Я же сказал, ты будешь моей, и я дождался! — и протянул руки к женщине, которые как-то странно удлинились.
Он не успел ничего сделать, потому что перед ним оказался Геннадий, заслонив сестру.
— Слушай, приятель, отстань от моей сестры! Она не желает иметь с тобой дело!
Галушин страшно побледнел и заскрипел зубами:
— Это там она тебе была сестра. А здесь мы с тобой на равных, так что уходи ты, а она будет моей! Я и так долго терпел, она издевалась надо мной, а ведь я ее люблю!
— В общем, так, — Геннадий весь подобрался, — отстань от сестры, я сказал! Ты что? Не видишь ее голубую ауру? Она не такая, как мы!
Галушин остановился, словно на стену натолкнулся, а возле Геннадия возникли Анатолий и Володя Изгомовы, их лица не обещали незваному пришельцу ничего хорошего. Но драке было не суждено разгореться: откуда-то из воздуха возникла женщина в белом. Все трое склонили перед ней головы, и Галушин медленно побрел прочь.
— Откуда он здесь взялся, среди вас?
Анатолий серьезно ответил:
— Новенький, он у нас в декабре появился. Чистилище еще не прошел, вот и агрессивный.
— А я и не знала… — Александре стало не по себе: Галушин, оказывается уже не «там», а она и не знала.
Анатолий ласково улыбнулся, в глазах его светилось мягкое тепло, тихо, проникновенно сказал:
— Ты не бойся, мы тебя никому в обиду не дадим. Я и Вовка, мы тебя всегда любили и любим, ты — наша любимая сестренка.
И Александра вспомнила, как старшие братья Виталия приходили к ним и отпрашивали Виталия на мальчишник, обещая привести его домой в обещанное время. И ни разу не изменили своему слову. Володя однажды обежал весь город, когда Александре понадобился деготь, чтобы приготовить мазь — у нее от токсикоза, когда она была беременна Антоном, сильно опухали ноги. Она тогда лежала в больнице, и однажды вечером медсестра вызвала ее в ординаторскую. Александра вошла и увидела Володю. Тот вскочил и показал бутылку, наполненную черной жидкостью. По комнате потек густой запах дегтя.
— Вот! Виталька сказал, что тебе дёготь нужен. Я достал. Вот! Весь город пробежал, и достал!
Вспомнив про тот случай, Александра сказала:
— Прости меня, Володя, за все прости, если обидела тебя. И ты, Толик, прости, — она знала, почему просила прощения. Перед Володей было стыдно за то, что пожалела новую дубленку Виталия, увидев её на Володе. А у Володи просто не было теплой одежды — он приехал из Коканда, где жил восемь лет, практически без вещей: жена, узнав о его связи с другой женщиной, без всякого скандала просто предложила уйти. Володя был так обескуражен поведением жены, что побросал в дорожную сумку то, что попало под руку, лишь в поезде увидел, что в сумке много ненужного, но возвращаться домой не стал.
