— … не заплатил за все сполна. И прислужник его, Ваче Ныряльщик, ушел от моей мести. Хотя и сдох чуть позже от рук других человеков. Ты слушай, слушай, милая. Но если бы удалось мне тогда отплатить сполна, то не достал бы меня ублюдок Вачев по имени Зезва! Поплатилась я за собственную беспечность, ах как поплатилась…
Миранда умолкла. Архиведьма кусала губы. Черный огонь тихо бесновался вокруг.
— А вы? — тихо продолжила Миранда. — Как отвернулись от меня… И теперь вызываешь душу мою да вопросы задаешь? Каджи? Или ты не знаешь сама, кто такие каджи? Или ты не знаешь, что Нестор лишь слуга?
— Слуга?
— Все-таки дура ты, архиведьма, — мстительно захихикала Миранда. — Ах, приятно-то как…
— Месть, значит, — Рокапа словно и не заметила обидных слов. — На что они надеются? Старые времена не вернешь, Каласская Стена бурьяном поросла!
— Бурьян можно скосить, — хохотнула падшая кудиан-ведьма. — Ты бы в Эстан съездила, что ли.
— Эстан? Что ты хочешь этим сказать, я не… — Рокапа запнулась, широко раскрыла глаза.
— Видишь, — веселилась Миранда, — сколько ценной информации может мертвая сообщить, ха-ха. А как там мой любимый мальчик Гастон? Красавчик с разноцветными глазками.
Рокапа вздрогнула. Гастон?
— Большим человеком стал, не так ли? — голос Миранды заметно ослабел. — А сестричка его, не сгнила еще полностью? Нет? Ха-ха-ха… Мораль: пожилым людям нельзя в помощи отказывать, никогда. Тяжесть поднести пару кварталов. Хи-хи.
Гастон Черный? Разве у всесильного Теневика была сестра? Рокапа кусала губы, мучительно размышляя.
— Отвечай, архиведьма, твой черед!
— Гастон здоров. Про сестру я ничего не знаю.
— А знаешь… — Рокапа уже напрягала слух, чтобы услышать Миранду, — для чего каджам конь Лурджа?
— Что? — вскричала Рокапа, бросаясь вперед.
Поздно. Черное пламя заклубилось, заметалось, и демон-носитель Проклятых душ снова возник перед потрясенной архиведьмой. Свернул глазами, полными боли и огня. Исчез.
И зашелестели голоса.
— Ушла.
— Много говорила.
— Устала.
— Бедненькая.
— А мы все так же голодные.
— Почему нельзя вот эту сожрать?
— Она живая.
— Это ничего, рано или поздно попадет к нам…
— Такие всегда попадают к нам!
Рокапа пришла в себя от того, что кот терся об ее ноги и мурлыкал. Архиведьма с трудом повернула голову и тут же вскрикнула от дикой боли, пронзившей все тело. В следующий миг ее уже рвало в предусмотрительно подставленный Гурандой тазик. Умеющая заботливо поддерживала ведьму и гладила по черным волосам, бормоча ласковые слова и хмурясь.
Кот отошел от Рокапы и принялся тереться о ноги хозяйки. Затем принюхался, возмущенно фыркнул и ушел в угол, откуда еще долго и возмущенно наблюдал, как Гуранда хлопочет над извивающимся телом гостьи.
Мягкий свет снова полился из влажных стен. Одинокая капля монотонно барабанила по маленькой лужице. Кот закрыл глаза. Нужно поспать, ведь он так устал…
Зезва потрепал Толстика по холке, успокаивая. Но рыжий скакун, только начавший приходить в себя после недавней потери хозяина и счастливого обретения его заново, упорно не хотел успокаиваться. Он тревожно прядал ушами, косился по сторонам, храпел и бил копытом, брызгая грязью во все стороны.
— Да что с тобой такое? — шипел Зезва, поднимая плетку и тут же опуская ее. — Видишь, это кнут. Добротно сделанный кнут. Как дам сейчас по колбасным местам, живо уважать меня научишься! Боевой скакун, едрит твою кобылу. А если атака? Тише, на живодерню отправлю, курвин корень!
Толстик покосился на кнут и обиженно притих, всем своим видом показывая, что ни в какую атаку идти не желает. Ныряльщик в сердцах сплюнул в грязь.
— Мерина из тебя надо сделать! Давно пора, курвин корень!
Колонна махатинцев остановилась посреди леса рядом с небольшой опушкой. Большая часть солдат сидела на корточках, напряженно всматриваясь вперед, куда недавно ушла группа разведчиков. Лучники заняли позиции на флангах и в арьергарде, конные рмены отправились вслед за пешими лазутчиками, предварительно обвязав морды лошадям, чтобы те не ржали. Зезва остался единственным кавалеристом в отряде.
— Идут, — проговорил Ивон, устроившийся под пышно цветущей дикой вишней. Элигерец ухмыльнулся в ответ на взгляд Ныряльщика. Сидящий рядом с Ивоном Бастиан дремал, скрестив руки на груди.
Бесшумной тенью явилась Марра. За ней еще трое солдат. Плюхнувшись на хвою, карла долго пила из фляги. Когда терпение подскочивших к ней Теодора и Губаза уже стало иссякать, джуджия вытерла губы, сплюнула, прищурилась и, наконец, стала говорить.
— Мы отрезаны со всех сторон, о достойнейшие из командиров. В Тыше не меньше сотни рыл, корабли бросили якорь в бухте, три галеры патрулируют вдоль береговой линии. Не иначе ждут еще транспортные корыта с войсками. На Мчерском тракте конные разъезды, в кустах и лесочках засели арбалетчики. Большой отряд, судя по всему во главе с их начальником, движется в нашу сторону. Преследуют. Впереди идут ыги.
— Твою ж мать в дупло, — выругался Губаз. — Метальщики ножей.
— Вот-вот. Следопыты тоже неплохие. От них не уйдешь.
Теодор некоторое время размышлял, опустив голову.
