— Приятный вечер, — пробормотал Ныряльщик, делая шаг назад. Молниеносным движением он выхватил меч, поднял над головой, замер. Бородач хищно оскалился. Девочка тупо смотрела в пространство у собственных ног. — Очень приятный, впрочем…
Подельники бородача атаковали Зезву молча, лишь взметнулись веерами их плащи. Запела сталь, и первые искры от схлестнувшихся лезвий маскарадным огнем осветили залу.
Бородатый дернул цепью.
— Щас, милая моя, завалим этого и пойдем в комнатку с тобой.
Аиша улыбнулась ему неживой улыбкой.
Первый из атаковавших Зезву харкнул кровью и мешком повалился к ногам выпучившего глаза бородача. Пока он осоловело глядел на труп, его второй товарищ дико взвизгнул, опрокинулся на спину и заелозил в агонии ногами по соломе. Сверкнул меч Ныряльщика, и Зезва атаковал снова, теперь уже двоих оставшихся противников. Те растерянно попятились, переходя в защиту. Оружие Зезвы описало полукруг над его головой, застыло там на короткий миг, и тут же ринулось вниз, рассекая лицо противника. С воем, перешедшим в утробный хрип тот опустился на колени, замер на мгновение, и тут же рухнул в красную солому. Пробежала с мяуканьем кошка. Захихикал кто-то из ближайших "блаженцев". Зезва развернулся, но последний из оставшихся врагов бросился наутек, бросив меч. Ныряльщик погнался за ним, угрожающе улюлюкая и призывая курвову могилу. Нагнал, оглушил ударом по голове, но убивать не стал, лишь презрительно сплюнул, заехав пару раз сапогом по печени.
Аиша осторожно поднялась. Звякнула цепь, опадая с шеи девочки. Бородач оторвался от созерцания схватки, повернулся и выпучил глаза при виде освободившейся рабыни.
— Ты чего это, сучка маленькая?! — бородатый стал наклоняться за цепью. — А, ну, давай живо сю…
С едва слышными хрустом и чавканьем длинный и острый штырь вошел в правый глаз бородача. Аиша отступила на два шага, сосредоточенно нахмурившись. Ее хозяин дерганым движением поднял голову с торчащим из нее стилетом. Рот бородатого раскрылся, но крика уже не было. Аиша пнула ножкой цепь.
Вернулся мрачный, весь в поту и крови, Зезва. Уставился на труп бородатого. Затем опустился на колено, осмотрел оружие убийства, торчащее из черной от крови глазницы. Тяжело вздохнул, поднимаясь.
— Хороший удар, — раздалось за спиной. — Загляденье.
Зезва резко повернулся.
Лицо мастерового, казалось, плыло в полумраке. Он потер шею и лениво поставил ногу на труп, словно охотник на оленя.
— Девочка просто чудо, — сообщил он Зезве, — чик и каюк. Представляешь, а? А с виду такая тихоня, просто душечка.
Мастеровой захихикал, затем отвернулся и побрел к ближайшему столу, выискивая глазами кувшин. Все равно никто не пьет, а во рту сушняк страшный.
Зезва Ныряльщик снова смотрел на скрюченное тело.
Тишина, царившая у входа в едва заметную в полумраке пещеру, была свергнута крадущимися шагами. Предательски треснула сухая ветка. Замигал масляной светильник, сначала робко и тускло, но затем разгорелся, чуть вспыхивая и освещая красивое лицо державшего фонарь путника.
Человек остановился, повел светом сверху вниз, затем повторил это движение несколько раз. Дождался ответного мигания и нырнул в чернильный вход в пещеру, похожий на черный глаз спящего каменного чудища. Огонь фонаря дрожал, словно живой. Человек продвигался вперед, осторожно вышагивая длинными, обутыми в короткие сапоги ногами. Вскоре он снова очутился на открытом пространстве: пещера оказалась не более чем природным коридором, приведшем человека с фонарем к каменой поляне с двумя чернеющими силуэтами деревьев и большими валунами, высившимися словно фигуры на доске игры в чадрак. За поляной, в каменных стенах, что нависали сверху словно сказочные великаны, чернели многочисленные ямы пещер. Скрипела на ветру веревочная лестница. Ночные звуки царили вокруг; щелкали то и дело катящиеся вниз камешки, шелестели листвой вечнозеленые лавровые кусты, и пару раз пролетела, хлопая крыльями, ночная птица.
— Карлей, это ты, приятель?
Пришедший медленно повернулся в сторону низкорослого человека с щуплым, очень вертлявым телом и хитрым лицом. Тот потоптался на месте и, наконец, обиженно произнес:
— Да ты что, оглох, э?
Новоприбывший аккуратно поставил фонарь на камень. Затем откинул капюшон, устало повел плечами. Синие глаза холодно взглянули на вертлявого. Красивые, словно нарисованные губы чуть дрогнули в слабом подобии улыбки.
— Чита Птах, я смотрю, тебе скучно.
— Скучно? — вертлявый ударил себя по ляжке. — Ну, красавчик… никак смеешься над старым другом?
— Преподобный? — нетерпеливо спросил Карлей по кличке Смерть, кусая губы.
Чита насупился, коротко свистнул. Из темноты выдвинулась сгорбленная фигура, которую венчала абсолютно лысая голова. Свет фонаря осветил брюзгливое лицо с дергающимся краешком рта и подозрительным выражением серых, чуть на выкате глаз.
— А, друг Гего, — приветствовал лысого Карлей Смерть. — И ты тут?
— Да вот, — отозвался Гего Мчерский скрипучим голосом, — с Птахом в дозоре, значит, стоим, ну… Долго же тебя носило, Карлей.
— Долго, — согласился синеглазый.
