— Да. Он стоит у чайного ларька через дорогу от нас, — Касанэ бросила на свою госпожу быстрый взгляд. — Он машет мне рукавом. Что я должна делать? — Касанэ опять нервничала, но, по крайней мере, отвлеклась от своих грустных мыслей.
— Это дело касается только вас двоих, — тихо ответила Кошечка, не поднимая глаз. — Спрячь письмо в пояс и не подавай вида, что сказала мне о нем.
Кошечка была погружена в раздумья об ожидающем ее испытании и тем не менее едва подавила улыбку.
— Поднеси пальцы правой руки к губам, — сказала она. — Потом слегка коснись ими левого плеча. После этого как можно медленнее опусти руку обратно на колени. Постарайся проделать все это как можно изящнее.
— Что это значит?
— Что ты получила его письмо и займешься им при первой возможности.
— Эй, поторопитесь! — Охранник взмахнул рукой, приказывая крестьянам и паломникам идти к воротам.
Те, к кому он обратился, не нуждались в дополнительных понуканиях. Истомленные ожиданием люди тут же подхватили свои узлы и кинулись к заставе: каждый спешил поскорее пройти досмотр. Кошечка и Касанэ подбежали к ограде босиком и надели сандалии уже возле входа в таможню. Оказывается, причиной задержки движения явилась небольшая свита какого-то князя, которую досматривали вне очереди. Если бы князь был побогаче, путники низших категорий могли бы застрять у заставы и на целый день, пока охранники регистрировали бы его многочисленных слуг.
Входя во двор заставы, Кошечка увидела последнего знатного путника — женщину в поношенной бумажной одежде, взятой напрокат в местной чайной лавке. Два охранника и хозяйка той же лавки, нанятая чиновниками в помощницы, вели ее к маленькой кабинке для подробного обыска. Кошечка бросила взгляд на Касанэ и заметила, что лицо крестьянки помертвело. «Они осматривают только высокородных», — шепнула княжна обомлевшей дурехе.
Очередь медленно приближалась к приземистому зданию проходной. Гирлянды широких белых флагов свисали с больших карнизов постройки и хлопали на ветру. Эти знамена с гербом семьи Токугава образовывали нечто вроде коридора. Крыша таможни, имевшая небольшой наклон, была обложена по краям камнями, чтобы яростные горные вихри не сдували с нее дранку. Раздвинутые деревянные ставни таможни позволяли видеть то, что происходило внутри единственной комнаты здания.
— Я боюсь! — прошептала Касанэ.
— Ты крестьянка. Они и ожидают, что ты испугаешься. Но все же постарайся взять себя в руки.
Когда Кошечка двигалась в толпе путников через шумную проходную заставы, ее сердце сильно билось. Что, если ее маскарад не обманет стражников? Что, если стражники отведут Касанэ в сторону для обыска и запугают так, что дуреха выдаст ее? Что, если стражники найдут
Кошечка вспомнила слова Мусаси: «Если ты входишь в горы и решаешься идти дальше, ты выходишь к воротам. В моей школе боя длинным мечом нет ни ворот, ни стен — в ней есть только духовное начало».
Когда беглянки оказались перед проверяющими, они сняли свои паломнические шляпы и скромно потупились. Почтительно склонив головы, женщины вошли в прохладную тень, лежавшую под карнизами, за тканевые занавески, опустились на колени на широкую скамью, которая шла вдоль стены, и низко поклонились. Таким образом они, выражая почтение, расположились ниже помоста комнаты, установленного для начальника охраны. Сам же главный охранник также сидел на коленях ниже трех чиновников, устроившихся на еще одном, покрытом
Теперь, когда все высокородные путники прошли досмотр, чиновники позволили себе расслабиться. Один курил, опираясь на подлокотную подушку. Двое других брали палочками лакомства с тарелок, стоявших перед ними на лакированных столиках. Сбоку от них размещался за низким письменным столом писец. Он держал кисть наготове, чтобы внести в реестр имя и возраст Кошечки и место ее проживания — округ и деревню.
— Ваши бумаги! — Начальник охраны подождал, пока его помощник возьмет из рук Кошечки подорожные и передаст ему. — У вас с собой достаточно денег?
Кошечка протянула помощнику тряпичный мешочек, лежавший у нее в складке куртки. Начальник охраны развязал шнурок и высыпал жалкое содержимое мешочка на ладонь.
— Думаю, вы собираетесь пополнить свой кошелек милостыней.
— Нам сказали, что мы можем жить за счет благочестия и щедрости добрых людей, которых встретим в пути, — подтвердила Кошечка и униженно поклонилась, коснувшись лбом скамьи.
— Вот ведь простаки! — Начальник охраны вернул кошелек Кошечке. — Не вздумай торговать сестрой, чтобы поправить свои дела. И не задерживайтесь в этой провинции, быстро проходите дальше. Если обнаружится, что вы чьи-то соглядатаи или нарушили закон, вас накажут.
— Я понял, ваша честь.
Пока писец переносил данные из подорожных в большую регистрационную книгу, Кошечка прислушалась к разговору, который вели между собой три чиновника, и едва не обезумела от страха, когда разобрала, о чем идет речь.
