Дорога Токайдо полностью

Бабочка дотронулась до руки гостя и взвизгнула от ужаса: рука была жесткой, как бамбуковая щетка для почесывания спины.

— Только сам Амида Будда, наш изначальный учитель, может разбудить его теперь.

Кошечка слегка стукнула маленькую служанку по голове сложенным веером, чтобы та пришла в себя:

— Будь уверена: ему все равно, что мы делаем. И я не убивала его: фугу была плохо очищена.

Бабочка в ужасе взглянула на тонкий, как бумага, ломтик рыбы, концы которого загибались вверх по мере того, как он высыхал. Рядом с ним валялась мертвая муха. Когда Кошечка и ее маленькая служанка стащили труп с тюфяков, он ударился об пол с глухим стуком и повалил высокий железный подсвечник.

Бабочка нервно хихикнула, прикрывая рот ладонями. Кошечка встревоженно огляделась вокруг. Ей незачем было волноваться: извивающиеся тени за бумажными дверьми, ведущими в полутемные внутренние покои дома терпимости, не замерли — профессиональная любовь шла своим заведенным порядком. Там по-прежнему слышался смех и раздавались удары барабана. Издалека лились звуки сямисэна.

— Посмотри, есть ли кто-нибудь в кладовой?

Физически Кошечка была развита неплохо, хотя с виду казалась субтильной и хрупкой. По скользким татами она подтащила узел к проему, через который вышла Бабочка, выглянула в узкий коридор и внимательно осмотрела его. Первый раз она обрадовалась тому, что старая Кувшинная Рожа вселила ее в эту комнату в задней неуютной части дома.

Бабочка уже бежала назад и так торопилась, что путалась ногами в подоле собственного платья.

— Там пусто? Хорошо. Теперь найди свечу, она на полке рядом с книгами. Зажги ее и принеси сюда.

— Вы спрячете его там? — Бабочка поворотом головы показала на темный вход в кладовую.

— Я замариную его, как баклажан.

Кошечка легко потащила узел с его холодным содержимым по коридору. Доски из вишневого дерева были гладки и натерты до атласного блеска: их сорок лет каждый день протирали влажной тряпкой. Тело гостя перевалилось через порог кладовой и шлепнулось на деревянный настил для ходьбы, приподнятый над грязным полом хозяйственного помещения. Кошечка медленно сделала выдох и подождала, пока глаза привыкнут к темноте.

Товары и хозяйственная утварь в полнейшем беспорядке заполняли кладовую до самых пыльных стропил. Пять составленных штабелем массивных бочек, стянутых обручами из скрученных стеблей бамбука, располагались в дальнем углу. Старая Кувшинная Рожа переливала туда сакэ из меньших по размеру бочонков, в которых его продавали изготовители-винокуры, чтобы разбавить напиток водой. По высоте эти бочки едва ли не превосходили рост Кошечки. Сделать намеченное будет нелегко.

Кошечка решила спрятать труп в верхней задней бочке штабеля, которая, по ее расчетам, была заполнена примерно до половины: слуги постоянно отцеживали из этой бочки сакэ, считая, что Кувшинная Рожа не заметит убытка. Кошечка была уверена, что хозяйка «Благоуханного лотоса» обо всем знает, но возмещает потраву за счет клиентов. Это было проще, чем прекратить воровство.

Когда Бабочка вернулась, Кошечка поставила подсвечник на маленькую полку. Потом она приподняла девочку, помогая ей вскарабкаться на бочки первого ряда. «Я буду толкать, а ты тяни». Госпожа и служанка с трудом поставили тело в вертикальное положение. Теперь оно переваливалось через край бочки, опираясь на него грудью.

Кошечка ухватила труп за ноги и закинула их наверх. Потом она положила на одну из бочек деревянный брусок, которым в кладовой пользовались как рычагом, и по куче тюков с рисом сама взобралась на винный штабель. Она сперва подковырнула бруском, а потом отодвинула в сторону крышку задней бочки. Затем молодая женщина и девочка, развязав узел, с огромными усилиями приподняли мертвеца так, как им было нужно, и столкнули гостя вниз головой в его последнюю купель.

Кошечке пришлось нажать на пятки императорского знаменосца, чтобы скрыть его целиком. Теперь он не начнет разлагаться, пока слуги не отольют достаточно вина. Кошечка задвинула крышку и спустилась вниз, потом соскребла горсть пыли с грязного пола и посыпала ею крышки бочек, чтобы скрыть, что к ним кто-то прикасался. Когда сообщницы возвращались в гардеробную, унося с собой одеяло, Бабочка маленьким веником заметала за собой все следы.

Одежда гостя висела на деревянной вешалке в маленькой прихожей, перед спальней Кошечки. Молодая женщина посмотрела на нее с отвращением. Сёгун[4] Токугава Цунаёси[5] запретил своим чиновникам посещать веселые кварталы. Запрет, разумеется, то и дело нарушался, но сановитые ослушники прокрадывались к доступным девицам переодетыми. Гость Кошечки предпочитал одежду безродного труженика.

Присев за низкой ширмой, Кошечка уложила в дорожный сундучок гостя длинную полосу ткани — его нижнюю одежду, и нашла подобный кусок хлопчатобумажного полотна в своем большом сундуке из кедрового дерева. Потом разделась догола, аккуратно сложила свои одежды и уложила их в свой сундук.