Дорога Токайдо полностью

Она внимательно наблюдала за происходящим, проверяя, достаточно ли почетное место выбрал хозяин дома для Мусуи, усаживая гостей: многие провинциальные горожане, стараясь выглядеть образованными, часто нанимали себе в наставники обманщиков, выдававших себя за преподавателей этикета из школы Одасавара. По мнению Кошечки, эти учителя понимали в правилах хорошего тона не больше, чем цыпленок в игре на флейте. Но хозяин усадил Мусуи правильно, то есть перед токономой — высокой нишей, где размещались искусно составленные букеты и картины-свитки. Остальные гости откинулись на пятки, поправляя одежду, и разложили свои вещи.

Мусуи любезно улыбался, когда ему представляли гостей. Такие встречи происходили почти везде, где он останавливался, поэтому, отдыхая от них, он иногда, словно нищий, и ночевал в заброшенных часовнях.

— Простите за самонадеянность, сэнсэй, не откажите мне в любезности набросать несколько строк на этой ничтожной вещице! — Рыботорговец согнулся пополам так, что чуть не ободрал лоб о татами, и протянул Мусуи складной бумажный веер.

— Это честь для меня. — В бесконечном наборе путевых правил Мусуи было и такое: «Никогда не отказывайся написать что-нибудь на память, если тебя просят, но сам не навязывай своих услуг». Поэт обмакнул кисть в чернила и быстро, без усилий написал:

Все беззвучно ахнули от удовольствия. Хозяин веера тут же пустил его по кругу среди собравшихся. Кошечка знала, что теперь он будет находить предлог показать этот веер каждому, кто войдет в его дом, и будет хвастаться этим веером до тех пор, пока знакомые не начнут при его появлении притворяться, что у них есть срочные дела на другой стороне улицы.

За спинами гостей стояли принаряженные служанки с кувшинами подогретого вина и тарелками, на которых были разложены рисовые пельмени и сырой морской лещ под жгучим соусом из хрена. Поварихи жарили на горячем камне странных обитателей морского дна, которых иногда называют «морское ухо». После того как хозяин и гости уселись в круг, со свистом высасывая из зубов застрявшие кусочки еды, после лести и самоуничижения, занявших четверть часа Собаки, хозяин дома поднял руку, требуя внимания:

— Предлагаю состязание в связанных стихах.

— Да! Конечно! — Гостям немного было надо, чтобы согласиться: выпивка придала им смелости.

— Какую выберем тему?

— Только не лягушек, — сказал изготовитель сеток от комаров. — Мы простые деревенские жители и никогда не сможем сравниться с участниками знаменитого состязания, устроенного Басё на тему о лягушках. Вы ведь, если я не ошибаюсь, были там, учитель?

— Да, был. — Мусуи улыбнулся, вспомнив о том состязании. Басё и девятнадцать его учеников читали стихи о лягушках всю весеннюю ночь напролет и будили ими зарю. К восходу солнца они так устали и столько выпили, что в нескольких последних поэтических схватках результат так и не был определен. Но стихи были собраны в книгу, и она стала популярной.

Как Мусуи не хватало сейчас его учителя! Басё слагал изящные связанные стихи, полные мягкого спокойного юмора, на который был способен только он. Басё отобрал этот вид поэзии у образованных господ с претензиями на утонченность и подарил его всем.

— Будем сочинять серьезные стихи или хайкай — комические?

— Предлагаю хайкай, — решил Мусуи. — А темы — журавль и сосна.

— Нам нужен судья, — заявил заведующий конторой по найму.

— Мусуи-сэнсэй! Судить должен Мусуи.

— А я буду записывать стихи. — Хозяин дома сделал слуге знак принести его письменный набор.

Остальные гости принялись доставать из шкатулок чернильные камни и кисти, трубки с водой, плетеные салфетки и войлочные подкладки. Они аккуратно раскладывали перед собой эти изящные предметы. Маленькими статуэтками из слоновой кости любители поэзии прижимали к полу длинные полосы темно-красной бумаги, на которой собирались записывать свои стихи и комментарии к ним. За один вечер с Мусуи они получат множество советов, которые стоят немало сёдзин — серебряных монет.

Восемь поэтов с серьезным видом разбились на пары. Один партнер должен будет сочинить первую часть стихотворения — хокку, а второй добавить к ней вакику — вторую часть, используя смысловые связи, многозначные слова-«рычаги» или каламбуры.

Как почетный гость, Мусуи открыл состязание, вложив изящную похвалу хозяину дома в три строки нужного размера, то есть в пять, семь и пять слогов. Хозяин добавил к ним две самоуничижительные строки по семь слогов каждая. Потом началось соревнование.

Старый аристократ «с облаков» считался когда-то достаточно искушенным версификатором, но его ум был уже не тот, что раньше. Горожане соображали медленно, и их усилия были по меньшей мере неуклюжими. Поэтическая игра прерывалась смехом, громким свистящим дыханием гостей, в муках рождавших строки, или хлопками и криками восхищения, когда строка складывалась намного быстрей обычного.