Только бабушка успела посмотреть на ходики, как громко стукнула сенная дверь и, громыхая сапожищами, на пороге появился дед.
– Примерь, – и он поставил возле внука новые кирзовые сапоги.
Глядя, как внук восторженно натягивает сапоги и нарочно громко топает, подражая ему, дед посмеивается, усаживаясь перекурить.
– Опять табачище достал, – недовольно ворчит бабушка. Дед не обращает внимания на это и, подняв палец, заставляет всех прислушаться:
– Глянь на улицу, мать, послушай.
Бабушка подходит к окну и, вслушиваясь, мелко крестится:
– Неужто лед тронулся? Слава те хосподи, дожили. Пост великий прошел, пасха на носу.
– Теперь веселее будет, – трескуче кашляет дед, окутанный клубами дыма. Пошарив по карманам, протягивает бабушке пачку купюр.
– Никак облигации, – удивилась она, – опять вместо зарплаты?
– Половина деньгами, – успокоил дед.
– На кой черт такая работа нужна, прости хосподи. Проживем и так.
– На нашу-то пенсию, да и не могу я без работы.
– Облигации на деньги поменять можно, – успокоил их всезнающий внук, форся по кухне в новых сапогах. – На улицу пустишь, бабань?
– Обменяют лет через двадцать, – скептически хмыкнул дед, – когда нас не будет. Вот ты, Ванюшка, и получишь. Пригодятся.
– Чево попусту лясы точить, – смирилась бабушка, – за стол садитесь, обедать пора…
В сенях под верстаком жалобно хрюкал подросший поросенок.
– Замерз, Борьк? – Ванька присел у закутка на корточки.
– Есть просит, растет, – бабушка поставила перед поросенком полную миску помоев, и Борька стал уминать их: аппетит его был так велик, что он забрался копытцами в миску и опрокинул ее, визжа от нетерпения.
Ванька вскочил, отряхиваясь от брызг и спотыкаясь о прошмыгнувшую между ног кошку, которая, задрав хвост, помчалась по своим делам в сад.
– Поросенок ты, Борька, больше никто! Из-за тебя чуть Мурку нашу не раздавил, – раздосадованный Ванька вышел из сеней во двор, прислушиваясь, как бабушка чехвостит неугомонного поросенка.
– Допрыгался, скотина безрогая, бес, – ворчала она, наводя в закутке порядок и шлепая жалобно визжавшего поросенка по бокам…
Оглядев пустынный двор, Ванька направился в сад, плюхая сапогами по мокрому снегу и с удовольствием проваливаясь в него по колено.
– Теперь не замерзнешь, – он ободряюще похлопал рукой по влажному стволу дикарки и, ежась от попавших за шиворот холодных капель, глянул в окна на втором этаже: между нарядных занавесок мелькнула, как ему показалось, голова соседа, и Ванька отвернулся. Пошлепал обратно во двор.
Затем он воображает себя в машине. Выруливает к калитке. Выскакивает в переулок. Где нос к носу сталкивается с соседом.
Оба замерли от неожиданности, настороженно глядя друг на друга.
– Я знаю, тебя Ванькой зовут, – засмеялся сосед, – а меня Вася. Приходи к нам, научу солдатиков из пластилина лепить.
Ванька молчит, подавленный потоком хлынувшего на него красноречия. Сосредоточенно подставив сапог, перегораживает путь ручью: вода скапливается у сапога и, обтекая его, торопливо бурлит дальше.
– Мать твоя не заругается? – в Ванькином голосе сквозит недоверие.
– Я ей говорил, что хочу позвать тебя в гости, она разрешила.
– А я тебе сад покажу, – смягчился Ванька. – Ты кем будешь, когда вырастешь взрослым?
– Ученым или астрономом, – засмущался Вася, тоже перегораживая путь ручью своим блестящим резиновым сапогом.
– А я трактористом, – Ванька оглянулся и, понизив голос, чтобы никто не услышал, доверительно сообщил:
– На целину уеду. Давай вместе махнем хоть завтра.
– Туда маленьких не берут, – рассмеялся над его тайной Вася.
– Я все равно подвиг совершу! – осерчал на насмешника Ванька.
– Война давно кончилась, какие сейчас подвиги? Учиться надо. Но Ваньке хотелось отличиться перед соседом, показать себя во всем блеске. Он увидел палку у забора и обрадовался:
– Посражаемся саблями! Что, слабо?
– У тебя есть сабли? – удивился Вася.
Ванька хватает палку и начинает неистово размахивать ею перед носом опешившего Васи:
– Защищайся! – кричит он в полном восторге.
Вася находит палку, и мальчишки яростно сражаются, как вдруг Ванькина «сабля» с треском ломается пополам, и возбужденный непривычной для него игрой Вася оглашает переулок радостным воплем:
– Ура, я победил врага!
Сопя от досады и неловкости перед соседом, Ванька отыскивает еще более здоровенную палку, чем прежде, но тут Вася не выдерживает напряжения поединка и капитулирует, бросая свою саблю в лужу.
– Мои родители в Чебоксарах работают, начальниками! – возобновляет словесный поединок Ванька, терзая калитку взад-вперед. – Осенью к ним обратно уеду, в школу там пойду, – но Васе явно неинтересна эта информация, и тогда Ванька выпаливает свой главный козырь:
– Мой папа танкистом на войне был, он сержант. Медаль «За отвагу» имеет. Ясно тебе?
– Подумаешь, – горделиво усмехнулся Вася, – мой папа полковник, и орденов с медалями у него целый иконостас!
Ванька озадаченно замер, было, но снова засиял:
– А мой дед революционер, он против буржуев с Колчаком сражался и кулаков раскулачивал. Они его за это поймали и с колокольни сбросили, поэтому у деда спина болит.
