— К сожалению, сегодня мне нечего выложить на стол, господа и дамы, а поскольку я и так теперь буду должен господину Лукиму, мне бы не хотелось усугублять свой долг. Я непременно присоединюсь к вам в следующий раз, когда я смогу внести свой вклад в это приятное времяпрепровождение.
Во взгляде Лукима и двадцатилетнего парня появилось удивление, Вильфор смотрел презрительно, а вот взгляд пожилого мужчины сделался отстраненно-задумчивым. Он не смотрел мне прямо в глаза, но определенно анализировал произнесенные только что мной слова.
Разрядила обстановку жена Здравара. Блеснув глазами, она игриво произнесла:
— А я не думала, что в душе вы столь стеснительный юноша, Ход.
После этих слов в зале все прыснули со смеху. А я, шутливо поклонившись, покинул комнату. Никто меня не останавливал.
Выйдя из дома, я наконец-то смог вздохнуть свободно. Откровенно говоря, ни то чтобы я не хотел остаться. Я вполне здоровый мужчина и когда я вижу обнаженную женскую грудь и пару стройных… нет идеальных женских ног… но Мира, моя Мира, ты все поймешь при первом же взгляде на меня и в результате я сломаю жизнь и себе и тебе.
Пока я шел к своему дому я прокручивал только что состоявшийся разговор. Луким похоже купился. Двадцатилетний юноша — не в счет, у него слишком мало жизненного опыта, чтобы меня раскусить. Вильфор страдает болезнью всех сильных мира сего (ну или тех, кто себя ими мнит) — он даже помыслить не может, что продающий свою жену за деньги торговец способен затянуть ЕГО в свою игру и использовать ЕГО просто как расходный материал. А вот одетый с иголочки дядя меня очень напрягает. Чувствуется в нем что-то… он сидит и скромно молчит, словно говорит: «посмотри на меня я тщедушный стареющий мужчинка, ну пижон — с кем не бывает, я смотрю на тебя не больше других, ты мне не интересен, совсем не интересен».
Ага, только вот я тоже прячусь за чужой личиной, и могу почувствовать сторонний проницательный ум. Не даром же говорят: «Рыбак рыбака…». Женщины? Длинноногая повышенным интеллектом не страдает, но у ней других достоинств хватает — ей это ни к чему. Жена Здравара? Это вопрос. Таких женщин вообще тяжело анализировать: может и дура набитая, а может и по умнее всех в той комнате — слишком мало информации.
Так или иначе, основной цели я достиг — взглянул в глаза Вильфора и понял, что его элиминация меня не расстроит.
На пороге дома меня встречала Миранда.
— Как прошло? — тихо спросила она, глядя на меня какими-то неестественно спокойными глазами.
— Поговорили. Пытались меня втянуть в разврат, но я изо все сил сопротивлялся и смог таки от них сбежать — неуклюже пошутил я.
Жена вдруг осела на пол прихожей и зарыдала. Нет, все-таки женщины определенно прилетели с другой планеты, что в моем прежнем мире, что в этом — ничего не меняется.
— Ну, что ты, Мирок — я встал на колени и обнял я рыдающую жену — Я же сказал, все будет хорошо.
Через пять минут всхлипы прекратились, и жена тихо прошептала:
— Ты снова будешь убивать. Давай просто уедем. Нас тут ничто не держит.
— Не могу — задумчиво изучая половицы прихожей, ответил я — Нельзя все время бежать. Вильфоры и Здравары есть везде и жизнь все равно поставит перед выбором: подчиниться им или изменить мир, чтобы они могли лишь предлагать, но не навязывать свои правила другим.
— Я, о другом. Давай оставим это все. Твою идею о равенстве всех перед едиными правилами. Построим небольшой домик где-нибудь в лесу. Ты же маг — выкорчуешь мне небольшой участок земли, и я буду на нем выращивать овощи и твой любимый картофель. Ты будешь охотиться и добывать пищу. Возьмем с собой Лику и Старого, она будет мне как дочь. Она уже сейчас мне как дочь.
Я отрицательно помотал головой:
— Не могу. Этот мир дал мне уникальный шанс изменить жизнь людей в лучшую сторону. Да, это придется делать большой кровью, потому что никто не отдаст свое теплое место под солнцем просто так. Многие предпочтут умереть, сражаясь за свой старый мир, в котором им было комфортно. Но оно того стоит ради будущих поколений. Сегодняшние дети простолюдинов получат право не быть не забитыми до смерти просто по чьей-то прихоти, над ними нельзя будет безнаказанно издеваться, использовать как скот. Наши дети тоже получат это право.
— Зачем ты так говоришь. Ты же знаешь, у нас не может быть детей — произнесла одними губами Миранда.
— У нас обязательно будут дети. Мы так сильно друг друга любим, что у нас обязательно будут дети. Ты мне родишь маленькую Миру, и у нее будут твои глаза, а я буду целовать и обнимать ее каждый день, рассказывать ей на ночь сказки.
Мы так и стояли в коридоре на коленях, обнявшись и склонив головы друг другу на плечи. Сколько это продлилось я не помню: может минуты, может годы.
На следующий день я начал подготовку к большой буче, которую намеревался устроить в Холме в ближайшее время.
На свет появился запасной комплект нищего, оставленный по наследству от Старого. Я вынес дранину в наш небольшой садик и, воровато оглянувшись по сторонам, помочился на нее: до вечера должна высохнуть.
