После того, как Штык убедился в том, что Гнилой зашел в дом, безопасник покинул резиденцию Хана. Больше его никто не видел ни в Феордане, ни в соседних королевствах.
Картина представшая перед Гнилым в главной зале заставила позабыть все что он видел до этого: полуголый хозяин на коленях, обнаженный Хан-младший, с глазами человека потерявшего всякий разум от страха, в окружении трех лужиц — двух кровавых и одной кажущейся темно-желтой на фоне пола, четыре незнакомца в масках.
— Ты Гнилой? — спросил один из чужаков.
— Да — тихо выдохнул подчиненный Хана.
— Что ты знаешь об исчезновении семьи лекаря, того, что отправился в Меардар с Кардом?
Некоторое время Гнилой собирался с мыслями, в глаза Хану он при этом предпочитал не смотреть — интуиция подсказывала старому пройдохе, что его хозяин уже ничего и никогда не будет решать, а вот выйдет ли он сам отсюда живым будет зависеть от милости этих четверых.
— Лекарь с семьей покинул город одной из ночей и направился в Лиман.
— Лекарь тоже был с ними? — удивление спрашивающего было неподдельным.
— Да.
— Откуда тебе известно, то он направился именно в Лиман?
— Один из моих людей засек их отход той ночью и заприметил, какой дорогой они уходили. Потом еще один, что ошивается в харчевне у границы с Лиманом, их тоже видел.
— Ты кому-нибудь об этом докладывал?
— Зачем? Мне по работе лекари без надобности. Принял к сведению и все.
— Свободен.
Когда не верящий в свою удачу Гнилой направился к выходу, Хан завопил истеричным голосом:
— Вы устроили все это из-за семьи какого-то вонючего нищего лекаря?! Вы в своем уме?! Как вы живы до сих пор, если для того чтобы узнать такую ерунду готовы угрожать таким как я?
— А кто ты? Лишь грязь на носках наших сапог, оказавшаяся не в то время, не в том месте — с этими словами одна из теней с легким хлюпаньем загнала нож в глазницу Хана.
Одновременно, стоящий за спиной Хана-младшего, перерезал горло своему заложнику.
Гнилой замер в дверях колом. «Принеси-подай» перестал дышать. На две секунды повисла гробовая тишина. Потом двое оставшихся свидетелей бойни повалились на пол.
«Принеси-подай» Солар залил в рот какую-то гадость из небольшого пузырька.
— А почему Гнилому не дадите? — спросила Рина.
— Он мертв — объяснил Солар.
— А его за что?
— Не будь наивной, девочка. Думаешь на таких как он меньше замученных и убитых чем на Хане и его сыне-садисте? Я даже в этом не уверен — несильно пнул он «принеси-подай» — Так что считай у меня сегодня спонтанный приступ человеколюбия.
Сидящую во дворе Киру стал колотить озноб. Казалось бы, дела налаживаются — перед ней забрезжила надежда избежать превращения в сексуальную рабыню, но все увиденное ей сегодня лишь заставляло еще больше стучать ее зубы. Чтобы хоть как-то отвлечься, она обратила взор на двух девушек.
Кажется обе они потеряли связь с реальностью: у обеих был абсолютно пустой взгляд, неестественно спокойный.
«Мы выберемся» — прошептала им Кира задеревенелыми губами. Никакой реакции.
Она подползла к ним поближе и стала несильно шлепать их по щекам. У одной из девушек искривилось лицо и она заревела, пуская слюни как малолетняя. Вторая после нескольких шлепков тоже пришла в чувство, просто уткнувшись своим носом в подмышку Киры.
За этими манипуляциями Кира не заметила, как в сараюшке вновь появилась незнакомка в маске. С ней пришел еще один из нападавших.
«Я тебя очень прошу» — обратилась женщина к спутнику.
«Нам за это влетит» — ответил он ей. Потом, вздохнув, достал из одного из кармашков на поясе пузырек с синей жидкостью и стал заливать его содержимое в рот находящейся в беспамятстве.
Резкий, не знакомый ранее пленницам запах заполнил помещение.
— Это Исмея? — несмело спросила Кира. На самом деле она очень боялась, что в пузырьке яд, а спасители просто решили избавить несчастную от мучений.
— Нет. Но у лекарей такого лекарства не найти — злясь на растрату ценного казенного ресурса проворчал Стат. Он представлял какую головомойку ему устроят за эту вольность, когда придет время отчитываться о потраченных на операцию ресурсах.
— Спишем потом на одного из тех, кого мы ищем. Был ранен ценный пленник и все такое — словно прочитав его мысли, предложила Рина.
Стат только хмыкнул.
Сказать, что неведомое лекарство пошло на пользу пострадавшей — ничего не сказать. Через минуту она открыла глаза. Через две — смогла сесть.
— Я чувствую себя так хорошо как никогда до этого — с удивлением произнесла она.
— Еще бы. Но это продлиться сутки. Потом ты свалишься на два-три дня и лучше бы тебе к тому времени найти теплое безопасное место, где ты сможешь отлеживаться все это время. Когда это произойдет — тут Стат вытащил второй пузырек в котором плескалась уже фиолетовая жидкость и передал его «выздоровевшей» — пусть тебе кто-нибудь вольет в рот это.
Тут из дома вышли Солар и Ракс.
— Уходим — скомандовал Ракс.
— Тут четыре пленницы — ответила выскочившая из сарая Рина.
— Это не наши проблемы. Наши начнутся, если мы задержимся здесь еще на минуту.
— Их убьют. Или все равно сдадут в бордель — место Хана пустовать не будет.
