— Князь Ряха?
— Пойду!
— Князь Белотур?
— Я готов.
— Князь Скородум?
— Пресветлый Гора, пошёл бы, да немощь к скамье давит.
Георг кивнул и повёл мечом, горящим голубым пламенем, перед собой. Появился круг, внутри которого клубилась сероватая мгла. Не оглядываясь, Георг шагнул вперёд, за ним Вадимир, Ряха и Белотур, круг схлопнулся. В храме оставалось много людей, но никто не прерывал напряжённую тишину, лишь недовольный энси оскорблено проворчал: "Я бы тоже посмотрел!". Артём тихо подошёл к каменному трону и шепнул энси на ухо: "Тогда отец всем покажет ещё одно хранилище. С золотыми пластинами". Уранан испуганно моргнул глазами и громко сказал: "Заратуштра оберегает повелителя шумеров от возможных опасностей". По залу пробежал гомон и вновь всё затихло.
Тем временем Проквуст с князьями оказались возле огромного камня у лесной дороги.
— Хранилище в этом камне.
Князья переглянулись.
— Гора, как же нам взглянуть, что внутри?, — спросил Белотур.
— Сейчас увидите!, — он протянул Вадимиру меч. — Подержи, князь.
Георг прислонил ладони к камню и плеснул в него солнечный свет. Массив камня вспыхнул зелёноватыми сполохами, которые стремительно разбегались в стороны, пока не открыли внутреннее пространство с толстыми золотыми пластинами. Проквуст подождал минуту, глядя на удивлённые глаза князей, и убрал руки, всё погасло.
— Увидели?, — спросил Белотур.
— Да уж, золото точно увидели, — кивнул Ряха, — только завет ли это?
— Я ещё кое-что покажу, — Проквуст взял меч из рук Вадимира и воткнул его за поясной ремень, потом вытянул руки вдоль плеч. — Князья, хватайте меня за руки и не отпускайте!
Князья цепко похватали его с двух сторон и дружно ахнули, когда левитировали вверх, и сжали свои пальцы мёртвой хваткой, хотя надобности в этом не было, достаточно было просто держаться за складку куртки. Все пришли в себя на плоской вершине камня. Проквуст потёр предплечья и подумал, что теперь наверняка синяки будут. Князья заворожено оглядывались по сторонам, любуясь открывшимся видом.
— Не туда смотрите, собратья, — усмехнулся Георг, — вот сюда взгляните!
Он сдвинул в сторону листву и указал ногой на отверстие и надпись. Ряха, как самый худой и гибкий склонился пониже.
— А ведь здесь гнездо по форме меча! Гора, воткни свой меч.
— Не могу, хранилище откроется.
— Что ж в этом плохого?, — сказал Ряха, отряхивая колени. — Посмотрим. Потом закроешь.
— А ты надпись видел?
— Видел, так непонятно написано.
— На мече похожая вязь, — сказал Вадимир, всматриваясь внимательно вниз. — Гора, ты же знаешь этот язык, переведи!
— А поверите, князья?
— Поверим, читай, — пробасил Белотур.
— Ага, читай, Гора.
Проквуст встал на колени и прочитал надпись сначала на ирийском, а затем уже перевёл: "Когда уходил наш создатель и великий учитель, он оставил заветы свои. Они записаны четыре раза на золоте. И разнесли их каждому народу на хранение. Здесь покоится золото Севера. Не тревожь попусту истоки".
— Теперь понимаете, почему вскрывать пока не хочу?
— Так может, настало время, пресветлый Гора?
— Нет, князь Белотур, не настало. Сначала надо, чтобы внешний мир открылся, а потом уж новое человечество по заветам Барея строить.
Князья вернулись в притихший зал смиренными и умиротворёнными. Белотур громко объявил: "Хранилище завета найдено, я свидетельствую". "Я тоже", — кивнул Ряха, а Ведагор задумчиво сказал: "И я видел!"
Проквуст вернул меч сыну, тот вдруг подбоченился и по-хозяйски оглядел зал.
— Если сомневающихся больше нет, — сказал он, — то пора приносить присягу!
Возражающих и сомневающихся не нашлось.
Проквуст прожил на Земле ещё месяц. Последнюю неделю он стал стремительно стареть, появились морщины, клоками выпадали волосы. Однажды он застал Елену плачущей, погладил её по голове, потом прижал к себе.
— Милая, мой отпуск заканчивается.
— Я знаю, дорогой, но это так грустно!
— И я опять не попадаю на рождение своего ребёнка!
— Ничего, — Елена погладила живот, — он тебя попозже увидит, правда ведь?
— Обязательно! Через годик. У меня много дел. Кстати, первая работа будет на Ирии.
— Ты расскажешь мне о ней?
— Только о том, что увижу, любимая.
— Артём будет расстроен и остальные.
— Ничего, пусть попразднуют у энси, поверь, он очень хлебосольный хозяин.
— Ты ему веришь?
— Я? Этому хитрецу?!, — Проквуст прищурился. — Верю. Ему деваться некуда и мы с Артёмом об этом говорили.
— Непривычно, что нашего сына величают теперь царским величеством.
— Это Уранан настоял. Встал и сказал: "Я повелитель шумеров могу служить только царю!". Пришлось согласиться.
— Георг, а как тебе проект нового царского дворца?
— Великолепно! На склоне горы, у горной речки и на берегу лесного озера!
— Папа мечтает о первом в этом мире ресторане, представляешь?
— Дай Бог ему здоровья. По Марте тоскует?
— Я думала, хуже будет. На рыбалку зачастил, грибы скоро пойдут, потом стройка. Переходы пока закрыты?
— Закрыты и боюсь надолго.
— Георг, а ты когда уйдёшь, сможешь взглянуть, как там в нашем мире? Хоть краешком глаза!
— Наверное, могу, любимая, но боюсь. Страшно даже подумать о том, что там случилось!
