В номере Владимира на журнальном столике стоял открытый ноутбук. Он всегда был открыт. В каком бы состоянии ни был Владимир, он не ложился спать, не опробовав свой новый язык. Ноутбуки тогда еще только появились, и Владимир доставал его через заграничного знакомого за безумные деньги. Почти год он ел гречку без масла, чтобы обзавестись этим чудом техники.
Увидев ноутбук, американец оживился. Оказалось, что он, как и Владимир, фанат компьютерных миров. Слово за слово – и вот они уже склонились над клавиатурой, ударяясь головами и толкая друг друга плечами.
Пиво получило отставку, не выдержав конкуренции с бегло бегущими по экрану наборами команд, которые посылал Владимир. Джон ловил все на лету, щедро выражая восторг.
– Что это? Откуда?
– Я придумал. – Слабое знание английского языка не давало возможности Владимиру говорить развернуто. Он предпочитал не говорить, а молча показывать, стуча по клавишам.
– Сам? Ты придумал это сам? – спросил Джон.
– Йес, – победно ответил Владимир.
– Ты на этом разбогател? – спросил Джон.
– Ноу, – тоскливо ответил Владимир.
Джон вскочил и начал бегать по номеру, говоря быстро-быстро и много-много английских слов. Владимир не понимал слова в отдельности, но странным образом схватывал общую суть. Джон его хвалил и говорил, что Россия очень богатая страна, если раскидывается такими программистами. А еще говорил, что Америка очень бедная страна, поэтому ценит даже Джона, хотя он никто по сравнению с Владимиром.
Потом Джон стих и как подкошенный упал поперек кровати. Усталость и алкоголь накопительным итогом сломили его. Владимир закрыл программу и притулился рядом, на оставшемся месте. Уснул он счастливым. Впервые ему сказали, что он гений.
Мужчины, спавшие рядом в одежде, не видели снов. И не знали последствий этой ночной встречи.
А последствия не заставили себя ждать. Протрезвевший Джон пообещал поговорить со своим боссом о талантливом русском парне, который забесплатно творит чудеса, создает новые компьютерные миры. Самое удивительное, Джон сдержал слово.
Через месяц Владимир получил приглашение на конференцию в Америку. Правда, руководство института пыталось заменить его на директора, как более опытного и авторитетного ученого, но американцы замахали руками, дескать, оставьте директора себе. Нам чего попроще, нетитулованного научного сотрудника Владимира. И настояли на своем.
Щедрость американцев носила убойный характер. Они предложили оплатить поездку на две персоны, включая сопровождающее лицо. Владимир растерялся. Жены у него не было, подруги тоже. Но разве можно, чтобы такая халява прошла мимо? Владимир позвонил Оксане и пригласил ее составить ему компанию. Ведь Оксана стояла у истоков этой истории. Не засни она тогда в баре, колесо судьбы покатилось бы по другой колее.
В Америке их поселили в один номер, с огромной, почти квадратной кроватью. Владимир попытался поделить постельное пространство на мужскую и женскую половины, но бойкая девушка Оксана посчитала это лишним. С ней Владимиру было легко и просто. Она рулила их отношениями, пока Владимир занимался диалогом с американцами. И чем больше сил и энергии он отдавал профессиональному вопросу, тем меньше его интересовало то, как складывается его личная жизнь. К концу своего вояжа он получил сразу два предложения: от американцев и от Оксаны. Американцы положили перед ним рабочий контракт, а Оксана рекомендовала жениться на ней. На оба предложения Владимир ответил «да». Ему было лень разделять эти вещи и взвешивать каждое предложение в отдельности.
Он подписал контракт, и новый босс, похлопывая его по плечу, сказал:
– Окей, Влад, ты сделал правильный выбор.
Так Владимир стал Владом.
Оксана, получив согласие Влада стать ее мужем, уехала домой покупать свадебное платье. Там она искупалась в зависти подруг и осознала, что жизнь удалась. В ее отсутствие Влад писал ей остроумные письма, которыми она веселила подруг. На такой духоподъемной ноте она вернулась в Америку.
Довольно скоро выяснилось, что хлеб мигранта – это не бутерброд с икрой, а ржаная корка, натертая чесноком. Владу приходилось не просто много работать, но осваивать новый образ жизни, что оказалось дьявольски трудно. Коллеги и соседи улыбались ему, но между доброжелательностью и дружбой была пропасть, перепрыгнуть которую Влад не мог. Раньше он не знал, что такое одиночество. По наивности думал, что одиночество – это когда ты один. Например, когда от тебя ушла жена или когда тебя не понимают коллеги. Нет, настоящее одиночество бывает только среди шумной толпы. В Америке он дозрел до этой мудрости.
Принцип любой американской корпорации прост: на тебя кладут кирпич и давят на него. Тот, кто выдерживает, прорывается в средний класс, остальные сходят с дистанции. Кто-то возвращается на родину, кто-то уходит в запой или начинает заниматься политическим критиканством. Влад твердо решил не сворачивать и добиться профессионального признания. Все его силы, помыслы и желания были связаны с работой.
