Обезьяны все еще боролись с армией Дороти, но теперь, когда их повелительница исчезла, а Тото умер, полуметаллические солдаты в замешательстве бродили по полю боя. Некоторые из них просто садились на землю и устремляли взгляд вдаль. Подобно машинам, которые отключили от сети. Другие бросали оружие или нападали на воительниц Глинды, объединившись с обезьянами. Но большинство из них были растеряны, они не понимали, с кем и для чего нужно воевать.
— Что с тобой произошло? — тихо спросил Нокс.
Я покачала головой.
— Не знаю. Думаю, меня спасли ботинки. Туфельки. Даже не спрашивай почему. Знаешь, что-то изменилось. Сегодня я могла убить Дороти. Я это чувствую. — Я посмотрела на сверкающие ботинки. — Думаю, теперь — с ними — все стало иначе.
Не успел Нокс ответить, как рядом приземлились колдуньи.
— Гламора, — переключился на них Нокс, — мы должны помочь ей победить Глинду.
Окровавленные сестры уже опустились на землю. Я понимала, что Гламора хотела сама завершить этот бой, но не могла позволить ей умереть. Из последних сил я кинулась к колдуньям, сцепившимся в битве, расталкивая воительниц Глинды и солдатов Дороти. Подобравшись ближе, я разглядела, что происходит. Глинда лежала на земле, над ней нависала Гламора, пригвоздив ее к земле и вцепившись пальцами в горло. Стоило радоваться, но вместо этого казалось, будто я попала на сеанс фильма ужасов. Лицо Гламоры было ужасно, у меня холодок пробежал по спине. Она уже даже не колдовала, справлялась и голыми руками.
— Это за все… что ты у меня… забрала… — прорычала колдунья, делая паузы между словами. Изо всех сил она била сестру головой о землю. Колдунья не пыталась убить ее — просто хотела, чтобы та страдала.
— Гламора! — крикнула я.
Не знаю, зачем я привлекла ее внимание. Колдунья одержала верх, Глинде я помогать не хотела. Наверное, я скучала по прежней Гламоре: жестокой, но элегантной, а не по этому кровавому монстру, наслаждающемуся страданиями сестры.
Однако стоило Гламоре удивленно взглянуть на меня, как Глинда тут же влепила ей пощечину. От неожиданности колдунья ослабила хватку, и Глинда принялась извиваться, пытаясь выбраться из-под нее. Гламора вспылила и с такой силой ударила сестру, что та потеряла сознание. А потом Гламора подалась вперед и вонзила пальцы в глазницы Глинды.
Лицо волшебницы засияло розовым светом. Губы Гламоры исказились в безумной улыбке, она запрокинула голову и победно закричала. От ее голоса у меня подкосились ноги.
И вот ликующий крик стал совсем иным — Гламора взвыла. Исходящий от Глинды розовый свет по рукам и груди колдуньи поднялся вверх и наконец достиг лица. Ее аметистовые черты исказились…
— Гламора! — закричала я, на четвереньках подползая к ней.
Гламора вновь стала человеком из плоти и крови, ее лицо, обращенное ко мне, одновременно было и лицом Глинды. Дыра на щеке Гламоры исчезла, превращаясь в шрам, оставшийся после битвы в Изумрудном дворце, — а потом появилась вновь. Яркими голубыми глазами за краткий миг на меня по очереди посмотрели и Глинда, и Гламора.
Пока я беспомощно наблюдала за этими превращениями, тело Глинды растворилось в розовом свете, который поднимался по рукам Гламоры. Тело колдуньи медленно взмыло в воздух и закружилось в розовом облаке магии. Рот ее распахнулся в беззвучном крике, бездумный взгляд был устремлен в никуда.
— Гламора! — Я едва не плакала, подавшись следом за ней.
А потом магическое облако в последний раз ярко полыхнуло и взорвалось, сшибая меня с ног ударной волной.
— Ты в порядке? — Рядом оказался Нокс, помогая подняться.
Я кивнула, потому что говорить не получалось. На земле осталась лежать лишь одна сестра. Другая исчезла. Мы уставились на неподвижное тело, скорчившееся на окровавленной земле. Мы осторожно подкрались ближе. Я крепче сжала рукоять клинка, Нокс легонько толкнул тело носком ботинка, и оно шевельнулось, перевернулось на спину.
Сначала я не поняла, на кого смотрю. Глаза колдуньи были закрыты, но медленно поднимающаяся и опадающая грудная клетка говорила о том, что она жива. Безукоризненная фарфоровая кожа, на которой не осталось ни огромного шрама, ни свежих ран. Ее золотистые волосы рассыпались вокруг головы, чистые и блестящие, словно их только что помыли. Она была абсолютно нага.
Было в этой картине что-то трагичное. Найти Гламору, для которой манеры значат все, в таком жалком виде…
— Дай мне свою рубашку, — приказала я Ноксу.
— Дать что?
— Рубашку, идиот. — Я потянула его за рукав.
Медленно-медленно до Нокса дошло, что от него требуют, и он через голову стянул рубашку. Увидев его торс, я покраснела, схватила рубаху и накинула ее на Гламору. Если, конечно, это действительно была она.
— Мы должны выяснить, что случилось, — сказал Нокс. — Если это Глинда…
— Я видела, как исчезла Глинда, — ответила я. — По крайней мере, так казалось. Они словно слились в одного человека.
— Я останусь здесь, буду следить на случай, если она проснется, — сказал чародей. — Может, проверишь, как там все остальные?
