Виктор Аполлонович приподнял цилиндр, хотел поцеловать мадам Ларцевой руку, но Несмеяна кисть выдернула, да еще легонько шлепнула действительного статского советника по макушке.
– Я чай не поп.
Несколько опешив, Воронин попробовал погладить малютку по головке. Девочка по-змеиному зашипела и отшатнулась, глядя снизу вверх неподвижным, недетским взглядом.
– Вот такая у меня семейка, – сказал Ларцев и засмеялся.
Вот это в нем было новое. Прежде он и улыбаться-то не особенно умел.
– Каков поп, таков и приход, – кстати вспомнил народную поговорку чиновник особых поручений и покосился на суровую Несмеяну: оценит ли. Кажется, даже не услышала – выясняла у дочки, не надо ли ей в уборную.
– Билеты купил? – спросил Ларцев. – Сколько я тебе должен?
– Заказал. Ты можешь их выкупить сам, когда пожелаешь. Но сначала я хочу, чтоб ты побывал у одного человека. Он ждет тебя в три пополудни. За тобой в гостиницу приедет карета.
– У какого человека?
– У председателя Верховной распорядительной комиссии графа Лорис-Меликова. Вы ведь знакомы по Кавказу?
– Да, – кивнул Адриан. – Только он был еще не председатель и не граф, а начальник Терской области, хороший. Глава правительства, кажется, из него получился тоже неплохой. Но это тебе видней.
– Превосходный, – подтвердил Воронин.
– Зачем я ему нужен?
– Кто кому больше нужен, это мы посмотрим, – загадочно ответил Виктор Аполлонович.
Он ждал расспросов, но Адриан пристально посмотрел на него и сказал:
– У тебя что-то произошло. Важное.
Пораженный, Воронин подумал: я не преувеличил, когда сказал Лорису, что это уникум.
Вчерашний разговор, собственно, был вовсе не об Адриане. Накануне Лорис наконец – его выражение –
Последняя преграда, мешавшая Михаилу Тариэловичу расправить крылья, была устранена. Теперь он становился настоящим, единоличным управляющим империей. Распорядительная комиссия с ее широкими, но не вполне определенными полномочиями себя изжила. Лорис намеревался превратить в главный орган власти самую разветвленную административную структуру – министерство внутренних дел и забрать этот портфель себе. Тогда можно будет держать в руках обе рукоятки государственного велосипеда (еще одна лорисовская метафора): и общественную, и полицейскую.
Понимая, что меняется вся схема власти, Воронин пытался угадать, какая должность достанется ему. За два с половиной месяца совместной работы Лорис успел оценить достоинства своего помощника и, кажется, даже полюбил его.
Беседа с глазу на глаз, состоявшаяся вчера на Большой Морской, обещалась быть судьбоносной.
Великий человек встретил действительного статского советника с всегдашней сердечностью, начал посвящать в свои планы.
– Должности Толстого будут разделены. Нельзя соединять в одних руках два поста, ведающие всей идейной сферой. Иначе опять возникнет второй центр власти, непосредственно влияющий на общество. Это неполезно, – говорил он, демонстрируя ближнему соратнику полное доверие. – Посему в министры просвещения я переведу из Дерптского университета мягчайшего Сабурова, а в обер-прокуроры Синода думаю провести твердейшего Победоносцева. По-моему, это будет правильная комбинация. Как по-вашему?
– Отменная. К тому же назначение Победоносцева упрочит ваши отношения с цесаревичем, – одобрил Виктор Аполлонович, гадая, куда поставят его. В Третье отделение контролировать пустоголового Черевина? А может быть, товарищем министра внутренних дел?
– Надобно найти в новой системе наилучшее место и для вас, – продолжил Лорис, словно подслушав. – Наилучшее для пользы дела.
– Разумеется, – кивнул Вика.
– Мне бы больше всего помогло, если б вы стали чиновником особых поручений при обер-прокуроре Синода. То есть, собственно, вернулись на должность, которую занимали при Толстом.
Воронин задумчиво подпер рукой подбородок, чтоб на лице не отразилось тяжкое разочарование.
«Только и всего?» – хотелось спросить, но вместо этого он задумчиво молвил:
– Чем же это вам поможет?
– Вы напрасно обижаетесь, – покачал головой Михаил Тариэлович. – Я же знаю, что вы не гонитесь за карьерой. Для вас главное – служить отечеству. Это среди чиновников большая редкость. Я объясню вам свою логику, и вы поймете. На первом этапе работы я собирал вокруг себя помощников вроде вас. Вместе мы заложили основы грандиозного проекта. Теперь, когда препятствия устранены, настает второй этап – строительства. Я должен распределить своих соратников по ключевым позициям, от которых зависит успех всего большого дела. Чтобы присматривать, корректировать и быть со мною на постоянной связи. Вы мои глаза и уши, мои нервы.
