Дорога в небо полностью

© Эмили Дикинсон, 2015

© Елена Айзенштейн, перевод на русский, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Дикинсон писала стихи из темноты, то есть из своего «света», в котором лучше видны Душа – королева, друг и спутница, Театр человеческого Сердца. Ее маленький Кораблик Души странствовал, хотя она почти не выходила из дому. Можно подумать, что Эмили Дикинсон, проводившая жизнь в добровольном затворничестве, должна была всего бояться. Но она отличалась мужеством духа, недаром в одном из стихотворений сравнила себя с царем Давидом, сражавшимся с Голиафом. Она сознавала свою избранность, поэтому писала о том, что бог подарил ей королевское имя (Эмили Элизабет Дикинсон) Стихи Эмилии Дикинсон – это бюллетень Вечности, мир созерцания природы, дружбы с ней. Дикинсон жила в окружении настоящих ангелов, русалок, с ней разговаривали Небо и Луна, Прибой и Море, Пчела и Шмель (она часто использовала заглавную букву, подчеркивая одушевленность этих понятий). Это собеседники, с которыми она совершала свои духовные путешествия. Стихи Дикинсон очень светлые, хотя они не только о прекрасном и радостном. Дикинсон романтически считала, что исполнение желания грубо разрушает мечту. Ей хотелось понять, кто она, и она делала это в стихах, рассказывая о себе и о природе, которая делилась с ней своими тайнами. Стихи Дикинсон – письма миру. Они кратки, и в этом их обаяние:

Она полагала, что поэзия только тогда живет долго, когда рождена огромной духовной работой. Ее стихи и есть «благоуханье роз», которое узнали читатели, родившиеся сто лет спустя. Юрий Иваск в статье, посвященной творчеству Эмилии Дикинсон, писал: «Поэзия для нее была тем, чем была мистика для св. Терезы:

По мнению Иваска, Дикинсон понятнее не Христос, а ветхозаветный Бог. Рай оставался для нее чем-то желанным, но неясным – «сомнительной несомненностью». «Эмилия – поэт могущественней всего не в жалости, почти всегда непоправимо бессильной, а в динамике борьбы на вольной воле Духа», – отмечал он. Эмилия жила в долине Пионера, в штате Массачузетс, городке Амхерст, где родилась и умерла. Дед Эмилии был одним из основателей мужского колледжа Амхерста. Принадлежала Эмилия к старому роду новой Англии. Предки ее были фермерами. Жители Амхерста называли ее полоумной дочерью сквайера Дикинсона, почетного конгрессмена, юриста, казначея амхерстского колледжа. Выходила она только в сад и изредка навещала брата-соседа. Даже не присутствовала на похоронах родителей. Ветхозаветный Бог у Эмилии – это Бог, с которым следует соглашаться, но Дикинсон полагала, что человек может победить Бога своей покорностью.

Иваск отметил сходство в лирической взрывчатости и в ритмах – в спондеях Дикинсон и в «паузниках» Цветаевой, андрогинные черты мышления обеих. Как и Цветаева, Дикинсон обожала любимого ученика Христа Иоанна и отождествляла себя с ним. Иваск полагал, что у Дикинсон больше, нем у Марины, лирического электричества. «Эмилия – монахиня в быту, не смиренная, а бунтующая», – писал Иваск. Отмечал, что она как-то назвала себя эмигранткой. Об эмигрантстве поэта размышляла и Цветаева. И мечтала о читателе через сто лет. А Дикинсон писала, не издавая своих стихов, показывая их только близким друзьям. Но с Цветаевой ее роднят прежде всего душевная чуткость, тяготение к уединению, преданность теме Души, любовь к природе и к ангелам. Как и Цветаева, Дикинсон размышляла в стихах о жизни и смерти. Ее стихи о Мухе «I heard a Fly buzz – when I died ‒…» напоминают «Муху» Блейка, «Муху» И. Бродского. Ее «Муха» – это несколько ироническая попытка увидеть свою кончину. У Дикинсон нет страха смерти, но нет и попытки возвеличить уход из жизни. Стихи Дикинсон подобны афоризмам, которыми она определяет Природу, Бога, жизнь и смерть, христианскую веру. Она пишет так, как будто уже жила раньше, и потому так любит жизнь, как будто знает, что означает расставание с ней: