Дорога в небо полностью

«Лето – это счастье, а каникулы – это счастье в квадрате или даже в кубе», – размышлял Руслан, сидя на заднем сиденье черной «Волги».

Занятия в школе закончились и зацвели яблони. На даче его ждала любимая бабушка.

– Руслан, закрой окно, надует, – в который раз, оборачиваясь к нему, строго сказала мать.

– А мне совсем не дует, – возразил Руслан, прислоняясь носом к запотевшему стеклу.

– Я сказала, закрой окно! – начиная сердиться, приказала мать и, нервно щелкнув зажигалкой, прикурила сигарету.

Отец укоризненно посмотрел на мать, и только тогда Руслан с сожалением закрыл маленькую щелочку, через которую в душный салон проникал свежий воздух, так приятно трепавший волосы.

Мальчику совсем не хотелось, чтобы родители ругались из-за него, они и так это делали слишком часто. Отец даже несколько раз уходил из дома. Правда, потом возвращался. Но Руслан очень боялся, что однажды тот покинет их навсегда. Хоть отец и говорил ему: «Будь сильным, будь мужчиной, не показывай своих чувств, как девчонка», – случалось, что ночью, когда никто не видел, зарывшись лицом в подушку, Руслан плакал. Только об этом никто не знал. О таком не рассказывают… Игрушкам можно, они никому не проболтаются, но он был уже достаточно взрослым, чтобы хранить свои тайны молча.

А тайн у него было много! И самая великая тайна жила по соседству, и звали ее красивейшим именем на свете – Даша.

Мальчик мечтательно улыбнулся. Его подружка два дня назад уехала на дачу, и он был уверен, с нетерпением ждала его, как и обещала в письме. Они не виделись с зимних каникул, потому что на весенних он подхватил ветрянку и целую неделю, пятнистый, как далматинец, просидел дома.

– Гляди, Русик, вон бабушка вышла тебя встречать, – сказал папа, обернувшись к нему и ласково потрепав по белокурым волосам. Мать тоже обернулась, но тут же нахмурилась.

– Нужно тебя подстричь, волосы уже в глаза лезут.

– Вовсе не лезут, – возразил Руслан, безрезультатно дергая за ручку двери.

– Подожди, остановимся! – прикрикнула мать, устало вздыхая.

Он уже давно усвоил урок: маме лучше не перечить, не приставать к ней с играми и вопросами. К папе можно, он не показывает, что его это раздражает, а мама хочет лишь одного: чтобы ее оставили в покое.

Лидия Прокофьевна крепко обняла внука и, придерживая за плечи, повела в дом, откуда доносился восхитительный аромат пирогов. Пушистый толстяк Мурзик развалился на подоконнике, он то и дело сжимал лапку в мягкий кулачок и нехотя покусывал его, с удовольствием жмуря большие желтые глаза.

Руслан протянул руку, но тут же получил сильный удар лапой.

Кот приподнялся на локте, прижал уши – глаза стали злые-презлые.

– Не тронь его, голубчик, он же злющий как черт.

– Почему?

– Не знаю, миленький, садись вот сюда, – указала бабушка на его любимое местечко у окошка.

– А Васька где?

Васька был любимцем Руслана. Сколько раз мальчик просил родителей позволить забрать Ваську в город, но мама говорила: «Шерсть, грязь, насекомые», – и упоминала еще множество отговорок, которые ему казались сущим пустяком. Отец был не против Васьки, но мать строго-настрого запретила приводить в квартиру животных. Поэтому своего любимца Руслан видел только во время школьных каникул.

Бабушка придвинула к нему поднос с теплыми пирожками и, сложив на груди руки, улыбнулась.

– Какой же ты худенький, мой бедный мальчик, что ж они тебя не кормят совсем, – запричитала Лидия Прокофьевна, как бывало всякий раз, когда он переступал порог ее уютного, наполненного светом и теплом, домика.

Бабушка присела напротив мальчика и налила в небольшую белую кружку молока. На ней изображались два медвежонка. В лапках они держали по сердечку, а сверху была надпись «Love». Руслан был на седьмом небе от счастья, когда получил такой подарок от подружки.

Мама быстро раскладывала продукты в холодильник. Она не любила сюда приезжать. Со свекровью отношения не сложились, поэтому мама старалась никогда здесь не задерживаться.

В дверях появился отец с сумками.

– Сынок, вы сколько побудете? – спросила у него бабушка.

Руслан заметил, какими взглядами обменялись родители, и откусил пирожок.

Лидия Прокофьевна, совсем как отец, не показывая виду, лишь улыбнулась и погладила его по голове.

– Кушай, миленький, кушай, в городе такого не увидишь.

– Бросьте, – махнула рукой мама, – сейчас в городе есть все, что душе угодно… и пирожков таких – на каждом углу.

Старушка поджала губы и подлила ему из банки молока.

– Пей сливочки, пей.

Отец сделал матери незаметный для бабушки знак, они вышли за дверь, откуда спустя несколько минут послышалась ругань.

Мальчику неожиданно стало неудобно перед бабушкой за родителей, но выразить словами он это не мог, поэтому молча пил молоко.

Лидия Прокофьевна еще ближе подвинула к нему тарелку с румяными пирожками.

– Кушай, мой хороший.